Девушка с голодными глазами

– Громович, ты и тут умудрился доказать свою неординарность, – заметила я как-то, когда моей свободе исполнилось, кажется, недели две. – Чтобы стать твоим другом, нужно сначала отвести тебя в ЗАГС, потом убедиться, что супружество в твоем исполнении – это смертная скука, потом благополучно подать на развод…

– Сволочь ты, Верка, – покачал головой Громович, – так пренебрежительно отзываться о наших отношениях… А я на тебя лучшие годы убил."

"В первые дни после развода я упоенно наслаждалась одиночеством. И будто бы нарочно делала все не так, как было заведено в нашей семье.

Вставала не в половину девятого, а как минимум в полдень. И еще пару часиков слонялась по квартире – в пижаме, с зажатой меж расслабленных пальцев тлеющей сигареткой, с чашечкой крепчайшего кофе. Пила вино в первой половине дня (Громович считал, что по утрам квасят только алкоголики, и ему невозможно было объяснить, что бокал ледяного шабли перед обедом скорее тонизирует, чем погружает в омут дурманного хмеля). Носила дома каблуки (помню, Громович со скандалом выбросил мои тапочки на шпильках, которыми я в былые годы очаровывала будущих любовников, он вопил, что к старости у меня деформируются косточки возле больших пальцев, и тогда ничего, кроме жутких ортопедических бот, я носить не смогу). Часами смотрела телевизор. Запоем читала разную хрень. Гуляла на ночь глядя (люблю болтаться по пустынным бульварам и улочкам с баночкой прохладного пива в руке, так лучше думается, а Громович мрачно предвещал, что на меня нападут все маньяки этого города сразу).

Прошла неделя, потом другая, и я немного заскучала. Вспомнилось вдруг, что в моем браке было и кое-что хорошее – например, вечерние чайные посиделки. Мы вытаскивали на балкон соломенные шезлонги, я заваривала крепкий чай, Громович покупал в гастрономе напротив свежую ванильную пастилу… И мы часами обменивались новостями. Наверное, Громович чувствовал то же самое, ту же невнятную необъяснимую тоску… Потому что именно недели через две после моего переезда он позвонил и застенчиво предложил встретиться-поболтать.

– Скучаю я, – признался он, протягивая мне коробку с пастилой. – Я запутался. Вроде и не люблю уже тебя, вроде бы, мне казалось, что развод – к лучшему. Но в пустой квартире как-то тоскливо.

– Та же фигня, – с удовлетворением заметила я, – но ведь это не будет полным идиотством, если мы все-таки иногда будем встречаться? В конце концов у нас был цивилизованный развод… По обоюдному желанию.

– Точно! – обрадовался он.