Чужая земля

Незнакомые всадники, медленно слезают с коней и утыкаются лицами в землю, глядя на них и солдаты Хасема встают на колени, не все сразу, а вразброс, как будто все еще пытаются осознать, действительно ли чудо они видели или показалось?

Только Хасем, преодолевший эти триста метров вверх по склону холма, несколько запально дышит рядом. Его не остановило ни чудо, ни то, что солдаты не пошли за ним, ни то, что нападавшие лежат не шевелясь…

Даже мои охранники склонились, а он просто прошел мимо них.

– Царевна? Ты… Ты в порядке?!

– Да, Хасем.

А что я ещё могу сказать?!

Несколько резких команд и замершие люди начинают шевелится… Охрана, сбежавшая почти до низа холма, встает, идет к нападавшим. Сопротивление никто из них и не думает оказывать. А мне нужны несколько минут на то, чтобы прийти в себя. И я задергиваю грубый полог солдатской палатки. Я действительно растерялась и не знаю, что нужно делать. А вдруг сейчас этих людей казнят? Прямо у меня на глазах?! Да, даже если и не у меня на глазах… Они же живые люди! А солдат, которого ранили… С ним – что?

– Хасем…

Я смотрю ему в глаза и вижу там удивительную вещь – понимание.

– Хасем, что с пострадавшим солдатом? Его нужно лечить…

Хасем на минуту выходит из палатки, отдает приказы и возвращается.

– Я могу ошибиться, царевна. Воин лежит далеко. Сейчас осмотрят. Но мне кажется – он погиб.

– Мертв?!

– Мертв, царевна.

Он совершенно спокоен. Он видел такие смерти много раз, наверняка – убивал сам…

И вот тут на меня накатывает страх и жалость… Горло сжимает от понимания того, что игры кончились и многие шаги на той лестнице, по которой я иду, будут оплачены кровью и смертями… Чужими смертями… Никакие преобразование невозможны без чужих, именно –чужих, страданий.

– Хасем… Я хочу уйти! Я не хочу, чтобы лилась кровь во имя моей жизни.

Я плачу и размазываю краску по лицу. Мне совершенно все равно, как это выглядит.

– Царевна, ты можешь уйти прямо сейчас. Никто не в силах удержать дочь Великого Ра… Но подумай о том, что если бы не ты – крови и убитых было бы на много больше. У нас здесь большая часть – пехота. С колесниц убивать легче.

Помолчал, пережидая мои всхлипывания…"

"– Царевна, я не смею тебе указывать… Но подумай о своей стране.