Чужая земля

Возможно, Имхотеп или кто-то из мудрецов сможет дать тебе совет…

Мой рассказ уложился буквально в пару минут. Теперь я смотрела на Имхотепа вопросительно:

– Ну, и чего же хотел от меня этот бог? И, кстати уж, я видела изображение Анубиса в храмах – никакой головы шакала или там маски у моего гостя не было. Да он, в целом-то, и не угрожал мне! Так что же ему нужно?!

– Я не знаю, царица…

Наш разговор несколько бессмысленно ходил по кругу уже не первый раз. Больше всего меня удивляло, что приняв этого человека за бога они, как бы, сложили с себя всю ответственность за мою жизнь! Мне, с моим врожденным атеизмом, очевидно, никогда не понять их до конца!"

"Я совершенно точно знала, что и Сефу и Хасем, при нужде, не раздумывая умрут защищая меня.

Думаю, что и Имхотеп не побоится смерти. Но тут они отводили глаза и объясняли, что я дочь Ра и они не могут вмешиваться! Ёжечки-божечки, бредовее ситуации я просто не могла представить!

Наконец, утомленная полной бессмысленностью ситуации, я попросила Сефу просто удвоить караулы, хотя и понимала, что это – бесполезно.

Но нужно же было делать хоть что-то!

А вот от присутствия в спальне служанок я отказалась. Мало ли, что взбредет в голову этому мужику, владеющему секретами и тайнами старого подземного города. Не хватало еще, чтобы он перепугал девушек. Тогда сплетен точно не оберешься.

Раздраженная нелепостью ситуации я скомандовала:

– Расходимся спать, раз уж ничего нельзя изменить…

ЧЕРТОГИ

Сегодня Сехмет была женщиной. Самой обычной женщиной лет тридцати, немного уставшей, но, в целом – довольной.

Чертоги оживали, и она – грозное око Ра – чувствовала это значительно лучше, чем остальные собеседники. Теперь Чертоги становились материальнее, появились даже легкие сквознячки… Кто знает, не возродятся ли они со временем во всем прежнем своем блеске?!

Сетх, или Сет, как его звали в семье, бог ярости и разрушения, пустыни и хаоса, войны и смерти, сегодня – невысокий, мускулистый мужчина, почувствовать этого не мог. Хотя жизнь и смерть всегда идут рука об руку, но у каждого – своя функция, свои таланты и особенности восприятия мира.

Он сидел на полупрозрачной кушетке, глядя на искрящийся мертвенным блеском пол, сложив натруженные, с крупными выпуклыми венами кисти рук на коленях и молчал. Понять, что именно его заботило, Сехмет даже не пыталась.

Маат была задумчива и золотой блеск ее кожи казался слабже, чем обычно. Да и смотрелась она несколько более человекоподобной, чем всегда.