Человек с двойной тенью

От кружек исходил целый букет запахов, и каждый запах подспудно тревожил душу, напоминая о бескрайних таежных просторах и еще – о тихих, мирных днях, когда не было не то что самой войны, но даже представлений о войне, даже такого слова, война, и то не было, потому что это слово никак не совмещалось с таежными запахами и безмятежными таежными полянами и проталинами.

– Да… – задумчиво сказал Федор и отставил кружку. – Переходим ко второму вопросу.

– Переходим… – печально согласился Расторгуев. Видимо, чайные ароматы и в нем пробудили какие-то отстраненные, мирные, а потому неактуальные сейчас воспоминания и ассоциации.

– А вопрос такой. Предположим, ты, Антон Кузьмич, немецкий диверсант…

– Кто – я? – вытаращил глаза Расторгуев. Его изумление и негодование были настолько искренними и одновременно потешными, что Федор расхохотался.

– Это я к примеру, – сквозь смех пояснил он. – Чтобы было понятнее.

– Ну и примеры у тебя! – помотал головой майор. – Меня аж потом прошибло!

– Так вот продолжаю, – справившись со смехом, сказал Горюнов.

– Я бы ее взорвал, – после некоторого молчания сказал Расторгуев. – Самый надежный способ вывести шахту из строя.

– Почему?

– Потому что после взрыва ее не восстановишь. Вернее, восстановить-то можно, но это дело долгое и трудное. Да и кто будет восстанавливать? Бабы уж точно не справятся. А мужики – на войне.

– Но чтобы взорвать, нужна взрывчатка, – сказал Федор.

– Так на шахтах ее навалом, – пожал плечами майор. – Для производственных нужд.

– И что же, к ней легкий доступ?

– Я бы так не сказал, – возразил майор.

И он вкратце рассказал Федору, где и как хранится шахтовая взрывчатка.

– Конечно, – выдал заключение Расторгуев, – теоретически добыть ее можно. Но при условии, что на складе будет свой человек. А иначе – никак.

– Свой человек, говоришь? – Федор прищелкнул пальцами. – А что, это идея! Мысль!

– Ты это о чем? – поднял голову Расторгуев.

– А вот о чем.