Бывший муж

Отпускать надо, не до сердечных пи*достраданий сейчас. Время нам обоим надо. Мне, чтобы жизненный этап этот без балласта пройти. Ей — чтобы переболеть и повзрослеть немного.

А позже… позже я ее все равно верну. И мир к ее ногам положу.

Докурив, тушу окурок и иду в ванную, чтобы смыть его в унитаз. А после уже по привычке набираю ее номер.

От неожиданности вздрагиваю, когда слышу длинные гудки. За пару секунд сознание рождает сотню предположений, почему я больше не в черном списке.

Передумала?.. Испугалась?..

Что?!

— Да? — раздается в трубке ее голос.

В центр грудной клетки удар приходится. На мгновение теряюсь.

— Маша… — прочищаю горло, — ты зачем увольняешься?

Выпаливаю первое, что приходит в голову. Лишь бы не отключилась.

— Не хочу на тебя работать, — отвечает тихо.

— Работай спокойно. Я к вашему агентству не приближусь больше. Обещаю…

Сука… Дернул меня тогда черт все ей рассказать! Дебил, бля…

— Нет, я все равно не останусь. Я уже все решила.

— Что ты решила, Маша?! Выключай эмоции, думай головой!

— Как раз ею я и думаю, — отвечает резко, — не тебе раздавать мне советы!

Замолкаем оба.

— Ты меня из черного списка вынула?.. — облокотившись локтем о дверной косяк, упираюсь лбом в предплечье.

— Да… Вдруг по поводу развода вопросы какие-нибудь появятся…

Говорит медленно, приглушенно, будто проснулась недавно или… опустошена морально.

— Развода? — повторяю эхом, — окончательное решение?

— Да. Я… заявление сегодня подала.

— Дай мне год.

— Нет. Мне и десяти не хватит… и целой жизни…

Задыхаюсь от боли в ее голосе. Физически чувствую, до рези в горле.

— Прости, Маша, — проговариваю просаженным голосом, — я в командировке сейчас, как вернусь, адвоката к тебе отправлю.

— Зачем?

— Не отказывайся от того, что тебе положено по закону.

— Мне ничего твоего не надо, — чеканит она.

— Тебе квартиру свою купить нужно, плюс счет…

— Мне ничего не надо, Руслан! Я ничего не возьму! Уйду так же, как и пришла!

— Ладно, успокойся. Подумай хорошо, посоветуйся с кем-нибудь…

— До свидания! — перебивает грубо.

— Пока.

Глупая. Ведь, правда, ничего не возьмет. Так и будет со своей неуместной гордостью всю жизнь в мелких лужах барахтаться. Разные мы."

"Я от наследства отца, которого видел от силы по два раза в год, отказываться не стал.