Бросок кобры

Я должен знать, кого вы представляете. Каковы гарантии?

– А никаких гарантий, вы просто снимаете свою кандидатуру, будете заниматься игорным бизнесом, сидеть тихо.

Гай хотел было возмутиться, встретился с уверенным, несколько презрительным взглядом “телевизионного мастера” и промолчал.

– Ваши налоговые проблемы решат, людям Ямщикова вы можете больше не платить. Во время выборов от вас понадобятся мелкие услуги, тогда я появлюсь.

“Да кто ты такой? Пошел вон!” – хотел крикнуть Гай, лишь молча кивнул и проводил взглядом гостя, который ушел не прощаясь.

* * *Артем Дуров сидел на самодельной, грубо сколоченной, но прочной скамейке у домика Усова, держал в руке миску с рубленым мясом и овощами и кормил собак.

– Прикажи им сидеть, – сказал сидевший рядом Усов.

– Сидеть! – скомандовал Артем.

Но овчарки тянулись к миске и не слушались.

– Убери миску, повтори команду и не корми, пока не выполнят, – усмехнулся Усов, которому было приятно, что псы трудно привыкают к новому хозяину.

На Артеме была надета рабочая одежда Усова, сапоги, он даже сменил одеколон.

Усов уже переехал на свою квартиру, но ежедневно утром и вечером приезжал на старое место службы. В принципе Артем уже освоился полностью, да и с собаками справлялся, но Усову было приятно бывать здесь. Он уже пообвык в своей московской квартире, взаимоотношения в семье постепенно нормализовались, он даже опять спал с женой, но бездумная тихая жизнь в этом домишке тянула, словно в теплую берлогу. Предвыборная суета вокруг него, любопытные, даже завистливые взгляды соседей раздражали. Здесь было тихо и спокойно, здесь он вынашивал свои наполеоновские замыслы, в которые с каждым месяцем сам верил все меньше.

Артему удалось посадить овчарок, он скормил им остатки мяса, сучка даже лизнула ему руку. Из домика вышел майор Сухов, ставший тут уже совсем своим человеком.

– Артем, проводим Павла Петровича, совершим обход государственной границы, – сказал он и хохотнул.

Артем взял собак на поводок, зашагал вперед, предчувствуя, что Усов сегодня здесь последний вечер, и молодому гэбэшнику надо с будущим “слугой народа” поговорить.

Он трудно привыкал к своей новой холуйской жизни. В милиции, даже в первый год службы, Артем чувствовал себя самостоятельным, выполнял свои обязанности и знал, кому подчиняться. Теперь все было сложно, вернее, с обязанностями недоразумений не случалось, за исключением одного вечера, когда пришлось встречать гостей министра.