Бросок кобры

Швейцар мялся, он чувствовал, мужики не простые гуляки, либо из ментовки, либо деловые, а в зале сидел Лёнчик с бабой и своими ребятами.

– Иди, иди, родной, – сказал Крячко. – Нервы береги, мы люди мирные.

За одним из столов гуляла изрядно выпившая шумная компания молодежи, парни и девчонки, чувствующие себя хозяевами, в стороне сидел Аким-Лёнчик с дамой. Даже со стороны было понятно, что разговор у них не амурный, чисто деловой. За соседним столом расположились три коротко стриженных качка, все в коже. Они разом повернулись, взглянули на вновь вошедших, затем на хозяина.

Крячко заказал сто пятьдесят водки и салат из крабов, Гуров – чашку кофе. Официантка к скромному заказу отнеслась спокойно, даже улыбнулась и обронила:

– Хоть чай заказывайте, только не стреляйте.

– Какой ужас! – Крячко даже схватился за голову. – Неужели случается?

Дурашливость гостя опытную официантку не обманула. Она поджала губы, улыбка с лица исчезла.

– Вам все одно, а у меня двое.

– Дожили, мать твою, – сказал Крячко, когда официантка отошла. – Словно в Грозном живем.

Сыщики ждали, Аким их видел, ему и решать, подойти, вызвать из зала, может, вообще не узнать. Крячко выпил водку, ковырял вилкой салат и тихо матерился:.

– Цены капиталистические, остальное – как при большевиках.

Гуров на чашку кофе лишь взглянул, отставил и закурил. Так прошло минут тридцать, наконец Аким поднялся, подхватил свою даму и в сопровождении троих охранников двинулся на выход.

– Ждете кого?

– Возможно, еще не знаем, – ответил Крячко, чуть отодвинувшись от стола.

Это движение качку не понравилось, он оценивающе смотрел на незнакомцев. Его размышления прервал вернувшийся в зал Аким. Женщина и один из охранников, видимо, уехали, второй сопровождал хозяина.

– Спокойно, ребята. – Аким хлопнул качка по плечу.

Охранники молча пошли к своему столу. Аким сел, глянул на Крячко, кивнул и повернулся к Гурову.

– Здравствуйте, Лев Иванович, какими судьбами?

– Здравствуй, Аким, – ответил Гуров. – Ехал из Шереметьева, решил заглянуть. Не нравится мне здесь. Люди какие-то дерганые, запуганные, встречают неласково. Да и ты тоже распустился, брюхо появилось, стыдоба.