Будьте моей семьей

Поставила бокал, взяла свой смартфон и начала искать нужный ролик.

– Там есть все мы, причем с того момента, как первым прибежал Степан Сергеевич, они еще и музычку клево наложили, очень здорово получилось. Вот, смотри. И назвали-то, как обещали: «Деда, мы шланг поймали!»

Хохотать они начали сразу, поскольку удержаться было совершенно невозможно, особенно в тот момент, когда Степан Сергеевич «восстает» из грядок… Ролик давно закончился, а они все никак не могли остановиться, умирая со смеху.

– А как их… – заливалась хохотом Арина и помахала рукой туда-сюда, – этим шлангом… Из стороны в сторону… а Во-овка… «Э-эта пипка га-а-адская не крутится!» Ой, не могу, – простонала она, заваливаясь на бок.

– Да-а уж… – вторил ей Артем, утирая слезы, навернувшиеся на глаза, – я за всю жизнь столько не смеялся, сколько за время знакомства с Матвеем и его дружком.

– Ох, – перевела дыхание Арина.

– Это точно, – повторил Красногорский, – комедия положений.

Он глянул на нее странным, задумчивым взглядом и вдруг как-то враз придвинулся, взял в руки девичье лицо, всмотрелся близко-близко в ее глаза и поцеловал.

И они целовались, безвозвратно пропадая в этом поцелуе….

Долго, продленно, самозабвенно, невероятно…. У Артема словно крышу снесло, и он разом потерял контроль над собой.

Господи, ему сорок лет, он перецеловал за свою жизнь… не важно, скольких он перецеловал, но он даже не представлял, что поцелуй с женщиной может быть таким…

Таким упоительным, таким сводящим с ума, таким страстным и глубоким, который сам по себе являлся потрясающим актом любви!

И он целовал и целовал ее, постанывая, прижимая к себе, порываясь что-то сказать и отказываясь от всяких слов, ради которых надо было прервать то волшебство, что между ними происходило.

Но прерваться все равно пришлось, чтобы все же сказать что-то… И самому не слышать и не понимать, что говорит и объясняет, срывая с себя одежду и помогая раздеться ей.