Боевые асы наркома

Деньги здесь большие крутятся. Я так понял, что немецкая разведка имеет возможность помогать ОУН деньгами, а делиться ими внутри никто не хочет.

– Значит, так, – проворчал Буторин, поглаживая свой седой «ежик» на голове. – Они там деньги, влияние и власть делят, а простых бойцов можно вот так втихаря перебить и в реку. Занятно! Что думаешь делать, Артем?

– Что делать? – тихо повторил Козорез, но потом взорвался и почти заорал на всю землянку: – Мстить буду! Я не дам моих бойцов как свиней резать, по прихоти барина.

– Тихо, тихо. – Виктор схватил Козореза за рукав и снова усадил на лавку. – Значит, ты за то, чтобы мы все были вместе, за то, чтобы украинец украинцу был братом и никакие фашисты нам свою волю не могли бы диктовать?

– Да, – согласился Козорез, но потом внимательно посмотрел в глаза Буторину: – А ты как? Со мной или…

– С тобой, Артем, – оживился Буторин.

– Мы вместе это сделаем! – заверил Козорез, зло прищурившись. – Я за своих хлопцев посчитаться должен!

К утру митинговать в отряде закончили. Петро, довольный и гордый, вошел в землянку, схватил кружку и зачерпнул из ветра ключевой воды.

– Все, Борис, теперь у нас нет ни сомневающихся, ни враждующих. Все только горячие сторонники того, что Украина для украинцев и никаких немцев нам не надо.

‒ Хм. – Коган покачал головой, глядя, как Петро жадно пьет воду, как стекает она по его подбородку на военный китель. – Это, конечно, радует, но меня смущает тезис про Украину для украинцев. А остальные народы как же? В шею гнать всех будете? Есть еще русские, белорусы, евреи, греки. Да тут столько национальностей намешано, что черт ногу сломит.

Петро поставил кружку на лавку и уселся напротив Когана за столом, бросив фуражку рядом с собой. Смотрел он весело, беззлобно. Довольный и усталый мальчишка, который всю ночь разбирался со сверстниками, кто друг, а кто просто может по его улице проходить, да только к девкам с нашей улицы не суется.

– Да, как жили, так и будем жить! Немцев однозначно гнать с нашей земли нужно. А вот братья-славяне нам не чужие.