Боевые асы наркома

Максим не сводил взгляда с этого человека, хотя понимал, что сейчас его могут элементарно расстрелять. Не хотелось омрачать последние минуты жизни мыслями типа: «ну, вот и все», «прощай, голубое небо». Тем более что небо было мрачным и пасмурным. Навалилась дикая апатия, и Максим прислонился спиной к стене из толстых бревен.

– Время разговоров кончилось, – пояснил Свирид. – Могу дать вам еще три минуты на размышление, но вы сказали, что и так достаточно думали и ничего не придумали нового. Поэтому времени на размышление больше не будет.

– Глупо, Свирид, – тихо отозвался Шелестов. – Это ведь два вопроса, а ты обещал задать только один.

– Расстрелять его, – приказал Свирид и, повернувшись, пошел в дом."

"Максим окаменел. Умирать не хотелось, но в его положении это было лучшим выходом. Не предать, не дать себя сломать врагу. Но Свирид уходил, и это означало, что… все! Не будет допросов, не будет разговоров, не будет… ничего уже не будет.

Автоматы наведены, пальцы легли на спусковые крючки. Смотреть хотелось на небо, на птиц, а не на эти мерзкие рожи, но такова твоя работа, остановил себя Максим. Смотри! И когда сухо прошелестели автоматные очереди, и пули в щепки стали разбивать древесину над его головой, Шелестов умудрился даже не моргнуть. Настолько он был уверен, что сейчас умрет, и все его эмоции напрочь отключились. Он видел, как автомат одного из оуновцев в ответ на его улыбку дернулся, опускаясь на уровень груди пленника, но этот человек сдержался и не выстрелил.

Максима схватили и потащили в погреб. Он ожидал, что его столкнут вниз и снова дикая боль в боку заставит его потерять сознание. Но нет, его стащили под руки вниз и оставили в покое. И Свирид больше не вышел. Неужели признал себя побежденным? И вот теперь Максим понял, что ноги его совсем не держат. Он успел ухватиться за каменную стену, где кирпичи выпирали и за них можно было взяться пальцами.