Больно не будет

Хочу ли я ее демонстративно выбросить или вернуть дарителю? Нет, нисколько. Еще две недели назад я бы так и сделала, но передышка пошла на пользу. Обида больше не застилает глаза, я готова к вразумительному разговору.

Пока, правда, не открываю сюрприз, мне почему-то хочется сделать это наедине с собой. Чтобы он не видел мои глаза в этот момент."

"Время летит быстро! Мы веселимся, я раскраснелась от приятных тостов и комплиментов. Сама тяну сок или минеральную воду. Ярослав не подходит, но смотрит. Я все время чувствую на себе его взгляд, Надя подтверждает мои догадки.

К концу второго часа он окончательно перестает скрывать интерес к моей персоне, не сводит с меня глаз ни на одну секунду. Он ждет знака. Любого, будь то кивок или взмах руки.

Несколько человек предупреждают меня о навязчивом внимании парня за дальним столом. Я чувствую, что снова разозлила его.

У самой же кожа горит, щеки пылают. Мне одновременно жарко и холодно, я не могу найти себе место на удобном диване, все время хочется поправлять волосы, держать спину прямой…

Но самое главное… Все эти минуты в ресторане я впервые за долгое время живу не для ребенка, а для самой себя! Очень необычные ощущения, как будто нечто запретное, сладкое, забытое… Впервые с нашей ссоры я думаю о себе и своих желаниях! И наслаждаюсь каждой секундой происходящего.

Робко улыбаюсь Ярославу, он никак не реагирует, но глаз не отводит.

А когда я в очередной раз выхожу из туалета в тамбур, вижу его в паре метров от себя. В последний раз он был так близко, когда мы ссорились в его машине.

Тамбур довольно просторный, размером с целую комнату. Три стилизованные раковины, большое зеркало над ними, огромный букет ароматных живых цветов.

Ярослав моет руки, глядя перед собой. Я выбираю раковину у стены, подальше от него, и занимаюсь тем же. Слышу, как он выключает воду, тянет на себя бумажные полотенца.

Следом подходит ко мне и обнимает со спины.

Поэтому я не двигаюсь.

Ярослав зажмуривается и прижимается лбом к моему затылку. Он просто находится рядом, будто, наконец, поймал, словно ему больше ничего в жизни не нужно.