Больно не будет

Примерно через пятнадцать минут, когда я уже подпираю дверь кабинета, так как следующая в очереди, Ульяна идет обратно. Вновь натыкается на меня, бросает взгляд на стопку направлений в моих руках, затем на надпись на двери."

"— Катя, ты что, беременная? — округляет она глаза. Уля поражена, прижимает пальцы к лицу. Берет меня за руку и отводит немного в сторону. Я подчиняюсь, вовсе не против перекинуться с ней парой слов, но при этом внимательно слежу за очередью — беременные самые ушлые, все голодные, никто не хочет ждать.

— Да, а ты? — машинально бросаю взгляд на ее живот.

— Нет, я по-другому вопросу. Просто удивлена. Это… Кать, извини, это не мое дело, но… ребенок Ярика?

— Ты права, Ульян, это не твое дело.

— Катя, я просто в шоке. Как ты вообще? Может, помощь нужна?

— Это мой ребенок. И у меня все хорошо. Обо мне есть кому позаботиться. Не говори, пожалуйста, Руслану, что видела меня. Ладно? Просто не говори, не надо. Вы же вместе живете?

— Да, вместе, у нас все в порядке. Я не скажу. Но… Боже, вы поэтому расстались? Боже мой! А мы голову сломали! — она выпучивает глаза.

— Нет, Уль, все сложнее… Извини, мое время, надо идти, — бросаю взгляд на открывшуюся дверь. — Может, поговорим позже?

— Да, конечно. Давай я тебя подожду? Ты долго?

— Я очень спешу на работу, отпросилась буквально на два часа. Может быть, завтра? Позвони мне.

— Договорились!

Через час я выхожу из консультации, чувствуя смятение. С малышом все отлично, но мыслями я снова и снова возвращаюсь к сумбурному разговору с Улей.

Может ли техника дать сбой и ответить за хозяина? Вдруг сообщение, которое доставлено и прочитано, не дошло до адресата? Может ли быть такое, что Яр его не прочитал и сейчас просто не понимает, что со мной происходит?

Хотела бы я этого? От одной мысли пульс учащается.

* * *— Ты меня убьешь, — говорит Надя, поджидающая меня этим же вечером у входа в ресторан. У меня сегодня день рождения, и мы собираемся с друзьями большой шумной компанией. Я не понимаю, зачем она выбежала на улицу в одном платье: двадцать первое сентября, без верхней одежды находиться на открытом воздухе невыносимо.