Беременность на годовщину развода

Пусть ты не признавался ей в любви, но был рядом, — ее голос становится тише, — ложился с ней в постель, ездил на отдых, ел ее стряпню. А теперь она просто мечется.

Качаю головой.

— Ее можно понять?

София берет меня за руку, переплетает пальцы.

— Лично я бы так не поступила. Ты знаешь, хорошенькую я из себя не строю, но подлые поступки унижают, в первую очередь, того, кто их делает. Она сама ставит себя на ступеньку ниже. Показывает миру, что недостойна нормальных отношений. Которые происходят по желанию, а не из-за провокаций.

Мы уже у двери в дом, останавливаюсь. Наклоняюсь к Софе, покусываю шейку. Девушка мурлычит, но потом сообщает капризно.

— Ух, и разит от тебя алкоголем, Кононов!

Отстраняюсь.

— Прости! Хорошо посидели с Матвеем. Но теперь сухой закон до конца твоей беременности. Да и после родов будет не до встреч с друзьями…

София тянется к моей шее, крепко обнимает.

— Спасибо, что ты рядом, Семен. Я тебя люблю.

Присвистываю.

— Нашла за что благодарить! — заходим в дом. — Кстати, какое фото тебе прислала Таня?

Забираю у любимой короткую шубку.

— Вот. Она держит бокал вина на фоне слоника с твоего письменного стола в офисе. Да, и электронные часы показывают время. В общем, подтверждает, что находилась у тебя этим вечером.

Софа опускает глаза.

— Матвей пригласил ее, он не думал… Я даже не пошел с ними!

Любимая поднимает взгляд и вдруг улыбается.

— Я верю тебе, Семен. Именно это качество я в тебе ценю, — замолкает на пару секунд, — ты сильный, но не применяешь силу без крайней нужды.

Жена шагает ко мне, утыкается носом в грудь. И, кажется, даже хлюпает им. Прижимаю ее к себе.

— Ладно-ладно, ты меня засмущала. Рад быть достойным тебя. И тоже люблю.

Мне не просто даются откровенные речи. Чувствую себя новичком на льду. Раз за разом боюсь оступиться, сказать не то и просто не найти слова. Но помаленьку выходит показать свое отношение Софе. Впрочем, виртуозом в этом плане мне не стать.

Из головы выветриваются остатки хмеля, но начинает клонить в сон. Принимаю душ после Софии и спешу в нашу постель. Девушка уже там, светло-розовая сорочка из тонкого хлопка подчеркивает округлившиеся формы. Ложусь щекой на одну из божественных грудей, носом веду по коже ложбинки.

— Семе-е-н, — с «недовольством» протягивает Софа, но в ее голосе улыбка.