Расческа для Лысого

Вова, ты чего, с ума сошел? Я вообще не в теме! Не умею ни танцевать толком, и не собираюсь даже…

– Да чего там уметь? Это же не стрип! Просто сбоку тихонько повыгибаешься и все. Два часа, Лен, два часа! И все! Очень надо! Выручай. Ну не Ирку же мне ставить? У тебя фактура подходящая…

– Нет. – Встаю, чтоб выйти и закончить уже этот нелепый разговор.

– Пятьдесят тысяч.

Я на полном ходу разворачиваюсь, смотрю недоверчиво.

– Это чего, обычной гоу-гоу за два часа работы пятьдесят тысяч рублей платят? А чего ж они не на мерсах до сих пор ездят?

– Обычной гоу-гоу платят десять.

За смену. Но сейчас форс-мажор. Срочно надо. Босс разрешил.

– Вов… Это нае*ка? Да?

– Нет, Лена, – терпеливо поясняет он, – это реально форс-мажор. Так-то никто бы не шевельнулся, перекрыли своими ресурсами, но сейчас очень надо. Серьезные люди, гости города. Босс хочет порадовать. Надо, чтоб все прям идеально было, а эти две потаскушки… Ладно, с ними потом, неважно. Согласна?

Я стою. Думаю. Серьезно думаю. С одной стороны, стрем.

Танцевать полуголой на глазах у мужиков. С другой стороны, это реально не стрип. Раздеваться не надо. Вертись себе у бокового шеста, ноги задирай. И полтинник в кармане. И вообще тогда можно будет за неделю закрыть все, что останется. Постараться и закрыть. И забыть про это все, как страшный сон.

Но так не бывает. Есть подводные камни, точно есть…

– Раздеваться точно не надо будет?"

"– Нет, Лен, не надо! Там концертный наряд такой, что… Не-не-не! Тебе подберем закрытый, нормальный, не переживай!

– И никаких приватов-фигатов и тому подобного дерьма?

– Нет, это не к тебе.

Такие темы есть, но у стиптизерш. А гоу-гоу никто не трогает, ты что? Кому вы, нафиг, нужны… Вас даже не видят, так, чисто для массы…

Я ловлю себя на том, что тянет это все неприятным душком, но потом все же мысли о полтиннике начинают перекрывать чуйку.

– Ладно… Семьдесят.

– Ты ох*ела, Мелехова??? За семьдесят ты всю ночь оттанцуешь у главного шеста и приваты возьмешь!

Видно, что Вову мое предложение поражает до глубины души.

Аж краснеет, бедняга.

– Ладно, шестьдесят пять.

– Мелехова, не зли меня! Шестьдесят.

– Договорились. Но без привата, раздеваний и только два часа.

– Хорошо, дуй наверх, найди Аллу.

– И учти, я танцевать не умею!

– Тебе и не надо будет, верти жопой и задирай ноги. В общей массе сойдешь.

Я прощаюсь с Иркой, иду наверх. И уже на середине лестницы чувствую, как бьет адреналин. Ноги не гудят, нервы на пределе, голова слегка кружится.