Агент на мягких лапах

– «Дорогой Вернер»? Откуда ты знаешь, что Уинстон обратится за помощью к человеку, которого зовут Вернер?

– Вернер – это профессор, у которого работает мама. Мы живем у него на Хохаллее, а Уинстон его кот.

– Ага, понятно. Но отсюда очень далеко до Хохаллее. Твой кот не сможет туда добежать. Во всяком случае, так бытро!

– На метро он доедет за двадцать или тридцать минут.

Паули с Томом засмеялись:

– На метро? Не думаешь ли ты, что твой кот поедет на метро? Хоть он и умный парень, но все же ты его слишком переоцениваешь.

– Смейтесь, смейтесь, – возразил я, чуточку обидевшись. – Я знаю, что Уинстон это сможет. Кошки могут все. – Да-да, все!!!

– Не волнуйся, – успокоила меня Кира. – Ведь вполне логично, что они тебе не верят. Я все сделаю.

– Клянусь своей миской с куриной печенкой – я надеюсь, что ты права! Но пожалуйста, говори со мной иногда, пока будешь в пути, чтобы я знал, что с тобой все в порядке!

– Обязательно. А теперь я пошла – нам нельзя медлить и терять время. Если мама обратится в полицию, будет слишком поздно!

Я взял конверт, продел шнурок сквозь маленькую дырку, которую проделал в бумаге, и привязал наше письмо на шею Киры-кота.

Паули и Том смотрели на ее прыжки.

– В общем, если кот сумеет добежать до Хохаллее, я съем веник, – мрачно заявил Том.

На сало ловят мышей. А у людей все происходит по-другому

Давай, Кира, отзовись! Просто не знаю, сколько раз я мысленно обращался к ней за прошедший час. Но, увы, – никакого ответа. Вообще ничего. Я отчаянно надеялся, что с ней ничего не случилось. Наверное, Том был прав и кошка не может ехать на метро. Возможно, ее уже поймали и отправили в приют для бездомных животных! Ой-ой-ой, Кира, отзовись же наконец!

– Что с тобой? Все в порядке? – Паули погладила меня по руке.

Я поднял голову и посмотрел на нее:

– Все в порядке? Конечно! Мы с моими друзьями заперты в квартире бывшего друга моей матери, никто нам не поможет, вероятно, скоро вернется этот тип и устроит нам что-нибудь, мягко говоря, неприятное. Да-да, лучше просто не бывает! – Я заплакал. Ах, это так хорошо! Такое облегчение.