Агент на мягких лапах

И хотя Кира тогда ловко направляла меня во время серьезного разговора с ее матерью, я моментально лишился доверия Анны, и она уже не могла гордиться дочерью, как раньше.

Ну что за невезение! И почему так жутко сложно быть ребенком?

Почему люди никогда не вылизывают уши?

Дома меня уже с нетерпением ждали. Конечно, Кира. Я едва не споткнулся о нее, когда вошел в квартиру.

– Ну наконец-то! – взволнованно мяукнула она. – Я уж заждалась тебя.

– Я был в школе. Всего-навсего. В настоящее время мне приходится ходить туда каждый день – из-за тебя, если ты забыла об этом!

– Ну ладно, я это так, не со зла.

– В чем дело? Что-то случилось?

– Мама находится на грани нервного срыва. Недавно опять звонили из полиции. И теперь она плачет и говорит по телефону с тетей Ольгой. По-русски! Она так делает только в чрезвычайных обстоятельствах, то есть когда уже по-настоящему горит!

– Горит? Что-то горит? Господи, нужно срочно вызвать пожарных! – У меня тревожно забилось сердце.

Кира засмеялась.

– Что тут смешного?! Я немедленно звоню пожарным!

– Ерунда. Я ведь имела в виду не настоящий пожар!

– Значит, ничего не горит?

– Нет, конечно. Как ты думаешь, я могла бы говорить с тобой спокойно, если бы что-то горело?

– Ну, знаешь… все-таки вы, люди, не так боитесь огня, как мы.

– Это правда. Но мне кажется, что я все больше превращаюсь в кошку.

Я прекрасно понимал, что имела в виду Кира. Со мной происходило то же самое.

Сегодня на перемене я слопал почти целую пачку мармеладных медведей – хотя раньше никогда не притрагивался к сладостям. Но огня я по-прежнему боялся – так что хорошо, что Кира имела в виду не пожар, а еще какую-то неприятность. Вот только какую?

– Ладно, но если нет пожара, тогда что же случилось? – спросил я.

– Я уже сказала: мама страшно взволнована. И я почти уверена, что это опять имеет отношение к той истории с сигаретами. Или к твоей краже в магазине. Или к обеим этим неприятностям.

– Я тоже должен рассказать тебе кое-что. Но сначала объясни, зачем я так срочно тебе понадобился.

– Все очень просто: если кто-то и может успокоить мою маму, так это ты. То есть, разумеется, я имела в виду себя, Киру.