1000 Первая дочь (СИ)

Тело мое больше мне не принадлежало, разве что душа… Хотя и она все больше привязывалась к Алексису, моля довериться ему и принять всем сердцем.

Но не только это было причиной, по которой я безропотно выполнила указания рабынь и, одевшись в короткое красное платье и длинную накидку, отправилась в хозяйскую спальню. Я хотела этого. Мечтала о близости с Алексисом так, что сама поражалась своей смелости и разыгравшейся фантазии. Прежде я не думала, что желать мужчину можно так сильно и так неистово.

Спальня была отделана в темных тонах.

Даже шторы, прикрывавшие окна, были темно-коричневого оттенка. И низкий столик, и полки с книгами, занимавшие ниши вдоль стен. В центре возвышалась просто гигантская кровать, застеленная покрывалом, сшитым из шкур леопардов. К ней вела лестница из трех массивных ступеней.

— Доброй ночи, госпожа, — пожелали рабыни.

Но прежде чем они скрылись за дверью, я расслышала смешок, что издала самая молоденькая из них. Две другие зашикали на девчонку и поскорее увели ее от хозяйской спальни.

А я застыла в нерешительности.

Походила по комнате, меряя ее шагами. Взяла одну из книг и, не решившись лечь в постель, удобно устроилась на ступенях. Расположенные в изголовье светильники давали достаточно света и я, ненадолго забыв о реальности, погрузилась в изучение древнего фолианта. Оказавшегося, как нарочно, трактатом о любви и чувственной страсти.

Алексис

Я думал о Майлин слишком часто. Чаще, чем о ком-либо когда-либо. Она словно приворожила меня, завладела моими мыслями и телом.

Впервые в жизни я торопился покончить с делами. Не наслаждался роскошным ужином, специально приготовленным моим поваром. Не купался в бассейне и не парился, а лишь наскоро омылся. И все потому, что в спальне меня ждала она.

Я специально дал ей время свыкнуться с новой ролью, отдохнуть от первого раза. Но ждать дольше не мог. Казалось, время замедляет ход, когда ее нет рядом.

— Майлин?.."

"Я вошел в комнату и застал ее за странным для рабыни занятием.

Она читала! Мало того, что выбрала она один из огромнейших талмудов, подаренных мне послами Лимба. Самое интересное заключалось в том, что написана книга была на миори.

— А?..

Майлин подняла голову и, густо покраснев, захлопнула книгу. Стрелой сорвалась со ступеней, и все для того, чтобы поскорее спрятать улику обратно на полку.

Я не знаток миори, но рассмотреть картинки сумел вполне. Разнообразие и причудливость позиций для занятий сексом меня поразили.