1000 Первая дочь (СИ)

Он все еще хочет меня в любовницы? Я не верила себе. Не мог этот сильный, властный и, чего уж там, привлекательный мужчина обратить внимание на меня. И ладно бы один раз, но он определенно намекал на продолжение.

Могла ли я не согласиться? Был ли у меня выбор?

Ответить я не успела. Когда его рот властно, но нежно завладел моим, способность мыслить разумно испарилась, как капля дождя на раскаленном песке. Кажется, я даже отчетливо расслышала это шипение. Или это плавились мои мозги?

Не знаю, что произошло, но я отвечала на его поцелуй со страстностью, которой от себя не ожидала.

Наверное, в эту минуту я бы сама позволила ему зайти дальше. Хотя, что может быть ужаснее, чем потерять девственность вот так, сидя в тени ворот храма Тирино?

Конь Алексиса громко заржал, привлекая к себе внимание. Кажется, ему надоело стоять без дела. Еще бы: на такой жаре, без воды и возможности пощипать траву, которая не росла в той местности, где мы оказались. Бедному животному наверняка хотелось вернуться в стойло гостиницы, попить и отдохнуть.

Это мы, люди, кажется, на какое-то время забыли о других потребностях. Я так и вовсе перестала дышать.

— Достаточное, — призналась я вслух, когда обрела возможность говорить.

Сердце мое все еще оглушительно стучало, кровь билась в виски, а перед глазами образовалась мутная пелена, сквозь которую я различала строгое и напряженное лицо Алексиса. Он ждал моего ответа с нетерпением и тревогой. Но, я больше чем уверена, не ожидал отказа.

Да и какая женщина в здравом уме откажется от столь щедрого предложения? Стать любовницей великого воина, родного брата короля — это предел мечтаний многих знакомых мне женщин.

Особенно тех, что мне часто приходилось встречать в гостинице. Куртизанки и гетеры особенно любили россказни о том, что кто-то из них заполучил в покровители могущественного мужчину. Тогда я смеялась над этим. Мне, клейменной дочери рабыни, казалось немыслимым осуществить подобное. Да я и не помышляла о мужчинах вовсе. До тех пор, пока не встретила Алексиса.

Но я все еще оставалась рабыней. Обещание выдать документы и сделать запись в церковной книге не обольстило меня. Алексис вполне мог передумать, получив желаемое. Я не считала себя настолько красивой и желанной, чтобы надолго и всерьез завладеть его сердцем.

Но рискнуть решила. Ведь он обещал относиться ко мне не как к рабыне и даже не как к прислуге. А выполнит он это или нет, осталось только гадать.

Он рассмеялся, запрокинув голову.