1000 Первая дочь (СИ)

Алексис усадил меня в кровати, а сам встал между моих разведенных в стороны ног, едва прикрытых спущенным с плеч платьем. Я не заметила, когда он успел скинуть одежду, так ловко это было проделано.

Сейчас Алексис был абсолютно голым. Я не верила своим глазам, глядя на его мужское достоинство, до того твердым и большим оно оказалось. Мне стало страшно. Я вздрогнула, и в этот момент поняла, что вовсе не сплю.

Алексис зашел в комнату, ставшую мне тюрьмой. Зашел и всеми силами пытался соблазнить, словно забыв о том, что сам стал причиной моего заточения.

"Я нервно сглотнула застрявший в горле ком. Уставилась на Алексиса широко раскрытыми глазами, поняв, зачем именно он пришел. Я много раз слышала, что, ошалев от страсти, мужчина уже не может остановиться. А это значит, что Алексис изнасилует меня. Прямо сейчас, здесь, в этой комнате. И даже если я закричу, никто не придет мне на помощь.

Все что я могла, так это отползти к стене и скорчиться на кровати, обхватив колени руками и зажимая между бедер клеймо, пока Алексис не рассмотрел его.

Меня трясло — теперь уже не от страсти.

— Пожалуйста, не делайте этого, — прошептала я мгновенно пересохшими губами.

Глава 7

Алексис

— Не делать чего?

Я был больше удивлен, чем сердит.

Эта девчонка смотрела так невинно, будто не она только что таяла от моих ласк и буквально умоляла продолжить. Откуда вдруг эта показная застенчивость? Снова набивает себе цену? Только этим я мог объяснить ее поведение.

Она нервно прикусила нижнюю губу, глаза ее наполнились слезами.

— Не насилуйте меня… — шепнула она.

— По-твоему это так называется?! — я совершенно опешил. — Ты сама только что едва не запрыгнула на меня. А теперь говоришь о насилии?

Майлин всхлипнула и плотнее сжала ноги, будто я действительно мог наброситься на нее.

— Я думала, что это все сон… — шепнула она, пряча взгляд.

Дикал, да что с ней творится?! Кажется, в Майлин жили две совершенно разные девушки, которые никак не могли договориться между собой.

Я попытался взять себя в руки, погасив вспышку гнева. Прикоснулся к волосам девушки, обхватил ее подбородок пальцами и приподнял голову так, что она была вынуждена смотреть мне в лицо.

— Это был не сон, Майлин, — произнес я терпеливо. — Все, что происходило сейчас, реально и восхитительно. К чему твоя показная скромность? Я же чувствовал, как ты хотела меня. И сейчас хочешь.