1000 Первая дочь (СИ)

Его ласки находили отзыв в моем теле, а губы шептали что-то неразборчивое. Кажется, он умолял меня ему отдаться.

— Не могу… — всхлипнула я по-настоящему.

И только тут заметила, что на моем бедре больше нет уродливой отметины. И это было так прекрасно, что я невольно улыбнулась. А после вновь потянулась к Алексису, подставила ему свои губы для поцелуя — неловко, так как еще никогда не была так близка с мужчиной. Он же, напротив, оказался опытным и внимательным любовником, как и обещал. Своими губами он раздвинул мои губы, и его язык принялся исследовать мой рот.

Желание струилось по моим венам, будоража кровь. Эта чувственная пытка, которую устроил мне Алексис, заставляла меня забыть обо всем на свете и покоряться его воле. Я обхватила руками его мощную шею, целовала в ответ его губы, скользила языком по его языку.

Руки его в этот момент блуждали по моему телу, не оставляя без ласки ни единого миллиметра моего тела. Они, кажется, побывали всюду, в том числе там, где даже я сама к себе стеснялась прикоснуться.

Но именно там сосредоточилось мое желание. Я отвечала на его безумные ласки, тянулась к нему, как к живительному источнику.

Долго и страстно Алексис целовал меня, разжигая в нас обоих пожар страсти. Он развязал ленту, что связывала мои волосы, и с видимым наслаждением погрузил руки в эту тяжелую массу темных локонов.

Дыхание мое стало тяжелым и прерывистым, будто я долго поднималась в гору. Желание охватило меня всю. Я была готова на любые безумства, наивно полагая, что все это мне только снится.

Здесь, в мире грез мне было нечего стыдиться. В каком-то неистовом порыве я попыталась развязать шнуровку на платье, но Алексис осторожно убрал мои руки и сам спустил платье мне до бедер.

— Ты действительно девственница? — спросил он.

И я ответила положительно. Это было чистейшей правдой. Еще ни один мужчина не касался меня, ведь я считала себя чуть ли не проклятой. Позорное клеймо навсегда закрыло для меня путь к личному счастью.

Кто захочет связываться с рабыней? Никто — ответ очевиден. Тем более не великий полководец и сын короля Озиса.

Но в моем сне Алексис был совсем другим: нежным, ласковым и очень страстным. Он больше не приказывал мне, я сама была готова дать ему все, что он только не попросит. Всю себя без остатка.

Огонь страсти разгорался во мне все сильнее, желание пронзало меня всю. Мне будто бы не хватало воздуха, и я жадно хватала его раскрытым ртом.