1000 Первая дочь (СИ)

Он разозлился: еще бы, наверное, его еще никогда не кусали — по крайней мере, так сильно и неожиданно. И кто это сделал? Обычная служанка. Хотя…

Неужели тетка Магра рассказала обо мне все? Если так, то мне действительно лучше скрыться. Сбежать от привычного мира и скрыться в пустыне. Добывать себе пропитание тяжким трудом. Что угодно, но не играть роль постельной игрушки Алексиса.

— Магра! — рявкнул Алексис, выглянув за дверь."

"От его грозного голоса содрогнулись стены. А спустя минуту, дрожа, как мясной студень, в комнату осторожно заглянула моя тетка:

— Вы звали меня, господин?

— Заберите эту девушку! — приказал Алексис, указав на меня взмахом руки.

Неужели он решил, что я испугаюсь работы? Да я всегда выполняла в гостинице самые разные домашние дела, меня этим не напугаешь. Да и наряд горбуньи мне привычен.

Но то, что он велел Магре следить за мной — это уже слишком!

— Тетя! — вскипела я. — Скажите же господину Алексису правду. Расскажите ему, что я действительно приемная дочь вашей погибшей сестры. И, между прочим, совладелица гостиницы. Со мной нельзя обращаться как с рабыней!

Я не собственность этого наглеца, и тем более не собственность тетки Магры. Но на что я надеялась, призывая ее к ответу? На ее совесть? Вряд ли у тетки имелось подобное чувство, даже упоминания о Лагре не проняли ее.

— Она бредит, господин, — призналась Магра, побледнев. — Моя сестра Лагра купила ее на невольничьем рынке. У Майлин даже документов нет. Есть только вздорный нрав, но я сумею с этим справиться.

Сказав это, она схватила меня за руку своими лапищами и потащила прочь из комнаты.

— Как вы можете?! — кричала я и вырывалась. Но руки тетки сжались, подобно оковам, наверняка оставляя след на моей коже. — Я не рабыня, и вы знаете это!

Она утащила меня в одну из комнат — самую дальнюю, ту, в которой не было ни одного окна:

— Ты будешь сидеть тут, пока не образумишься! Без еды и воды! Как тебе вообще пришло в голову говорить такие глупости перед господином Алексисом?

— Но я сказала ему правду!

— Правда в том, дорогая моя… — тетка нехорошо прищурилась и перешла на зловещий шепот, — что ты ничего собой не представляешь.