1000 Первая дочь (СИ)

Я изголодалась так, будто мы не были близки целую вечность. Его твёрдый, горячий язык творил чудеса. Поцелуй был требовательным и страстным, я жадно отвечала на него. «Только не останавливайся, — молило мое тело. — Алексис, будь сейчас моим. Не отпускай меня».

Он целовал и ласкал меня так, словно это впервые. И мне вдруг показалось, будто это прощание. Я отчаянно цеплялась за его плечи, чтобы слиться навсегда в единое целое. Не отпускать от себя никогда больше.

Но одних поцелуев мне было мало.

— Алексис, пожалуйста… — взмолилась я, выгибаясь ему навстречу.

И тихо застонала, почувствовав, как его руки скользят по моим бедрам.

Мне не терпелось почувствовать горячий жар его тела. Пальцы путались в завязках его штанов. Но наконец последняя преграда из одежды упала на пол возле кровати. И я с жадностью провела ладонями по крепким, мускулистым ягодицам Алексиса, одновременно прижимая его к себе.

За столь недолгий период я, кажется, сумела выучить его тело лучше, чем свое. Но эта игра не надоедала мне.

Напротив, с каждым разом мне хотелось все большего. Страсть не проходила, а только возрастала. Наша обоюдная страсть.

— Майлин… — нежно произнес Алексис. — До чего же ты хороша. Не верится, что ты могла быть моей.

— Я всегда буду твоей, — произнесла я в ответ. — Даже не сомневайся в этом.

Алексис провел пальцами по чувствительной коже моих бедер, и я потянулась ему навстречу, разведя их пошире. Его пальцы зарылись в темных завитках моего лона, и мне пришлось прикусит губу, чтобы не вскрикнуть от острого удовольствия.

Я знала, что будет дальше. И ждала прикосновений Алексиса, изнывала от желания принять его в себя. Чувственные прикосновения гипнотизировали меня, завораживали. Было в них нечто магическое. А еще меня не впервые удивляло: как такие большие сильные руки могут быть такими нежными?

Алексис

До чего же она чувственна и желанна. Добравшись до ее самого интимного местечка, я погрузил в него сложенные вместе два пальца. Внутри было горячо и сыро.

Майлин отреагировала сладким вздохом и подалась вперед, требуя продолжать ласку.

— Пожалуйста… — вновь сорвалось с ее чувственных губ.

Кончиком языка она облизнула верхнюю губу и, распахнув глаза, поманила меня взглядом. Столько обещания читалась в нем. Она сгорала от желания, но сегодня я не хотел торопиться. Эта ночь должна стать одной из самых ярких, самых запоминающихся. Такой, чтобы я мог вспоминать ее всю оставшуюся жизнь, без надежды на повторение.