1000 Первая дочь (СИ)

Несмотря на необычное, можно сказать убийственное знакомство, я успела это отметить. — Ты все еще влюблен в нее?

Он рассмеялся, запрокинув голову. Наконец-то к нему вернулось хорошее расположение духа.

— Ты никак ревнуешь, маленькая чаровница? — спросил он.

Подошел ближе и, заглянув в шкатулку с драгоценностями, извлек оттуда клипсы с крупными жемчужинами. Застегнул их на мочках моих ушей и внимательно посмотрел. Снова удовлетворенно кивнул:

— Так гораздо лучше.

Я коснулась непривычного украшения, а после осторожно взглянула на Алексиса:

— Ты не ответил.

Он обхватил мое лицо ладонями и, взглянув в глаза, признался:

— Ниора никогда для меня ничего не значила, так что перестань вспоминать о ней.

«А я? — хотелось мне крикнуть. — Что я значу для тебя, могучий воин?»

Но я промолчала, не решившись задать этот вопрос. Наверное, слишком боялась услышать правдивый ответ.

— Когда ты смотришь на меня так, у меня появляется острое желание забыть обо всем на свете и уложить тебя в постель, — чувственно произнес Алексис.

Я застыла, внутренне похолодев. Для рабыни желание монарха должно быть священным. Но я боялась этой встречи, словно заранее предчувствуя нечто плохое.

— Все будет хорошо, — прошептал Алексис, почувствовав мое внутреннее смятение. — Я буду рядом и никому тебя не отдам. Даже брату.

Отдам? Я глубоко вздохнула, одновременно сжимая кулаки.

— Держись рядом, — посоветовал Алексис, беря меня за руку. — И прости, что напугал тебя. Но ты слишком хороша, а мой брат обожает красивые вещи.

— Вещи? — переспросила я.

Алексис кивнул. По его сильному, мужественному лицу словно промелькнула тень. Кажется, мой воин не только не испытывал к королю братской любви, но и не принимал многое в его поведении.

— Женщины для него мало значат, — подтвердил Алексис мои догадки.

Я была на грани того, чтобы отказаться от свободы. Предстоящая встреча с королем откровенно пугала меня. Но Алексис не отступился бы, это я понимала слишком отчетливо. Он много раз говорил, что всегда остается верным своему слову. И я верила ему. Даже тогда, когда он пообещал защитить меня — даже от своего брата.