1000 не одна ночь

Она перелвигалась маленькими изящными шажками вся закутанная в черное, с закрытым ло половины лицом, смотрела только в пол. Поклонилась и протянула своему мужу шкатулку.

— Нитки с иголками, мой господин. — голос тихий, спокойный, полный какой-то одухотворенной покорности.

— Это моя жена — Абаль. Твой отец выбрал ее для меня еще во времена дружбы наших семей. Пока вы будете промывать и штопать раны она заварит чаю и нагреет лепешки.

Аднан сел на подушки, достал из шкатулки иглу, полил ее спиртом. Я молча наблюдала за ним, стараясь не смотреть на рану.

— Иди сюда.

Ужасно хотелось вместо того чтобы подойти наоборот спрятаться или даже раствориться в воздухе. Видеть вблизи его раны я просто не могла.

— Подойди ко мне, Альшита.

И я подчинилась. Подошла так же опустив глаза, как и жена Махмуда.

— Шить умеешь?

— Нееет, — так быстро и испуганно от одной мысли о том, что он спросил стало плохо.

— Все женщины умеют шить там, откуда ты приехала. Пуговицы пришивать ты точно умеешь. Давай, заштопай меня. Мне не удобно самому.

— Я не…не могу.

Попятилась назад, но Аднан схватил меня за руку и дернул к себе заставляя опустится вниз на подушки и чуть ли не упасть на него. Протянул мне иголку.

— Зашивай! Иначе на кой черт ты мне сдалась если от тебя никакого толку? Не зли меня!

— Я …я не могу.

— Почему? — взревел, глядя на меня исподлобья.

— Мне придется причинить тебе боль.

Раздался хохот такой оглушительный что я зажмурилась.

— Не льсти себе, девочка. Для того чтобы причинить мне боль не достаточно одной иголки. Давай. Зашей меня.

Тяжело дыша я приблизилась к нему, сжимая в руках иголку и чувствуя подступающую к горлу тошноту от осознания, что придется колоть его иголкой, а ведь совсем недавно я представляла себе, как вонзаю в его сердце нож.

— Давай. Представь себе, что это просто дырка в твоем платье. Ну! Приступай!

Я набрала в легкие побольше воздуха и силой проткнула кожу меня тут же повело и закружилась голова, я просто поплыла. Рука Аднана подхватила меня за талию, и он усадил меня к себе на колени.

— Эй…Альшитааа…посмотри на меня.

Мои глаза затуманило недомоганием и к горлу подкатывали комья, а руки дрожали так, что казалось они ходят ходуном.

— Мне надо чтоб ты это сделала.