Земное притяжение

Над чугунными двустворчатыми вратами сиял лик, подсвеченный лампадой. Хабаров остановился и посмотрел на лик. И врата, и этот подсвеченный лик вдруг показались ему входом в другое измерение. И он, пожалуй, знает, как там — светло, просторно и ожидание хорошего, самого лучшего.

Хабаров обошёл церковь по кругу вдоль решётки. За колоколенкой начиналось тёмное кладбище, каменные кресты угадывались за стволами старых деревьев. В отдалении светилось оконце, должно быть, поп с попадьёй чаёвничали у себя дома. В зарослях темнели сараи, притулившиеся к белой церковной ограде.

Алексей Ильич почуял неладное до того, как понял, что происходит. Он был очень хорошо подготовлен!..

Пригнувшись, он перебежал освещённое место и оказался в темноте под щелястой стеной сарая. Послышался глухой удар, от которого вздрогнули хлипкие доски, то ли стон, то ли всхлип, и ещё как будто подскуливание. Потом в сарае тяжело заматерились, словно камни посыпались."

"— …твою мать, отвечай, когда спрашивают! Чё он тебе говорил?! Ну?! Память отшибло, так я напомню!

Снова бульканье, всхлип, невнятное бормотание, а потом кашель — страшный, навзрыд.

И другой голос:

— Ты гляди, Серёг, как бы он того… не отъехал.

— Да он здоровей тебя! Хорош прикидываться, дедуля! К тебе сегодня мужик подходил, чужой, не местный! Давай, давай, крути мозгой, вспоминай, твою мать! Чего ему надо было!.. Чего он спрашивал у тебя?!

— Сы… сынки, — прокашлял третий голос. — Забирайте чего есть, только не бейте больше! Больно мне… Не знаю никакого мужика, мало ли их за день подходит… Не помню я…

Хабаров под стеной сарая огляделся по сторонам.

— Серёг, погодь, говорю, отъедет он!..

— Твою мать, ты ещё!.. Давай, дедуля, бормочи, а то опять больно сделаю! Высокий мужик, куртка нараспашку! Чё он тебе дал?! Чё ему нужно было?!

И снова короткий глухой удар, стон и бульканье.

— Про собачку спрашивал, — прохрипел третий голос.

— Давай собаку сюда! Волоки, сказал! Если ты, дедуля, что следует не вспомнишь, я кобеля твоего прям щас начну на куски резать!

За стеной раздался визг, громкий и страшный, и кто-то взял Хабарова за плечо.

Джахан умела так появляться — словно происходил акт материализации.

Она вопросительно кивнула снизу вверх. Хабаров показал на пальцах — двое. Она кивнула в обратном направлении, утвердительно. Хабаров выломал из куста толстый прут.