Земное притяжение

Жалеть себя — хуже не придумаешь. Ничего и никогда не вырастет из подобного рода жалости и любви! Нужно преодолевать и заставлять себя, и тогда, возможно, отвратительные недостатки, подлые мысли и мерзости характера забеспокоятся, переполошатся, станут воевать за себя, а потом сдадутся, завянут — как вянут сорняки, если их регулярно полоть!..

Джахан точно знала, что нужно стараться изо всех сил, постоянно, и тогда награда непременно будет, и эта награда — единственное, чего стоит ждать и за что надо бороться.

Когда задание оказалось выполнено, она потратила довольно много времени, придумывая и воплощая разнообразные ходы, и в результате у психотерапевта отобрали лицензию. Джахан была твёрдо убеждена, что должна это сделать, чтобы он больше не морочил людям голову. Наверняка многие, особенно дамы, поверили, будто нужно без памяти жалеть и любить себя, и тогда всё пойдёт как по маслу!

На крыльце сильно загрохотало, и Джахан открыла глаза.

Хабаров спускался очень неудобно — задом, — кое-как надетый башмак свалился, он пытался его нащупать и делал странные подскоки. В руках у него был уставленный поднос.

Джахан хотела встать и подсунуть ему ботинок — и не встала.

— Я решил, — танцуя вокруг ботинка, проговорил Хабаров, — что нам нужно поесть. Я, конечно, не могу как ты, вот собрал одно-другое, пятое-двадцатое.

Наконец он спустился и приткнул поднос на лавочку.

На подносе были чайник, прикрытый полотенчиком, две расписные пиалы, крохотный молочник, жареные орехи — у Джахан всегда имелся запасец, — шоколадка, толстые ломти чёрного хлеба, свежий огурец, разрезанный на половинки, и копчёная рыба, целая тарелка с горкой.

— Ты попробуй, — сказал Хабаров про рыбу, — вот попробуй, и у тебя сразу всё пройдёт! Это даже не анадырская, это нам из Магадана присылают! Как они там её коптят, один бог знает, или, может, духи моря знают!.

Джахан взяла из тарелки кусок и понюхала с некоторой осторожностью.

Пахло упоительно.

— Ты ешь, а не нюхай! Давай я тебе на хлеб положу!

— Подожди, я так пока, без хлеба."

"— Можно и без хлеба. Ценная штука, — продолжал Хабаров. От неловкости он много говорил, не знал, куда девать руки, стрелял по сторонам глазами и всё никак не решался сесть рядом.