Залог страсти

– Если повезет – возможно. Но уважение куда важнее. Женщина, уважаемая мужчиной, спокойна за свое место в его жизни.

– Ты любишь па? – дерзко поинтересовалась девушка.

– Да. Полагаю, что так. И я всегда наслаждалась нашими играми в постели, – улыбнулась леди Энн. – Но мы отошли от темы. Ты должна знать, что тебя ждет в брачную ночь.

– Думаю, я знаю, что должна знать, – застенчиво пробормотала Анабелла. – Я видела животных, занимавшихся любовью. Изображавших зверя с двумя спинами.

Добрая леди тихо рассмеялась.

– Когда мужчина седлает женщину, все происходит немного по-другому. Ты будешь на спине. Не на животе. Между твоих ног есть отверстие, куда войдет его плоть. Некоторые считают это чем-то вроде верховой езды. Когда он впервые войдет в твое тело, будет больно. Но недолго. Это потому, что его «петушок» пронзит твою девственность. Когда он достигнет наслаждения и, будем надеяться, ты тоже, он омоет твое лоно своим семенем. Семя не всегда может укорениться, но если это произойдет, в твоем чреве начнет расти ребенок.

– Нет, мама, спасибо, – вежливо ответила девушка. По правде сказать, у нее было несколько вопросов, но она слишком смущалась, чтобы донимать матушку.

– Тебе лучше не знать всего. Твой муж захочет сам показать тебе, и ты должна ему позволить.

Наконец ее вещи были сложены. Свадебное платье дошито. И в одно прекрасное утро, ближе к концу сентября, Мэтью и Джеймс Фергюссоны, в компании с сестрой Джин, прибыли в дом лэрда Рэта. С ними был большой отряд солдат в голубых с зеленым пледах с тонкими красно-белыми полосами, цветов Фергюссона из Дуна. Их сопровождали два волынщика, и Джин, ехавшая верхом, как мужчины, вела в поводу белоснежную кобылку. С того момента как они ступили на землю Бэрдов, их сопровождали члены клана невесты.

– Ой! – взвизгнула Мирра, увидев в окно подъезжавших гостей. – Какая чудесная кобыла! Как по-твоему, кто эта женщина, что ее ведет?

– Фергюссоны хорошо одеты, и лошади у них прекрасные, – заметила Сорча.

Агнес заплакала.

– Мы больше никогда не увидим нашу Анабеллу! – всхлипывала она.