Залог страсти

– Ты с корабля, который причалил в моей бухте?

– Да, милорд, – ответил матрос, стянув шапку и кланяясь. – У меня к вам послание от Джеймса Хепберна.

Он говорил по-английски, но, судя по акценту, был иностранцем.

– Откуда ты? – спросил граф.

– Оркнейские острова, милорд.

– Где сейчас Босуэлл?

– Сидит в датской тюрьме, пусть Господь смилостивится над ним, – ответил моряк, сунул руку в карман, вытащил тщательно сложенный пергамент, перевязанный бечевкой и запечатанный маленьким кусочком воска, и протянул Ангусу.

Тот внимательно посмотрел на печать и увидел оттиснутый на воске герб Босуэлла.

– Найди себе место за столом и поешь, – велел он матросу, а сам сломал печать и развернул пергамент, на котором было выведено размашистым почерком Босуэлла:"

"«Ангус, все пропало. Я подвел свою дражайшую жену Марию. Сбежал из Шотландии и подвел себя. Потерял и золото, и влияние, а без этого никто не хочет помочь, ибо слишком многие боятся меня – и правильно делают. Я назвал племянника, Френсиса Стюарта, своим наследником, при условии, что он возьмет имя Хепбернов, что он и сделает, когда вырастет, по требованию его матери.

Босуэлл».У Ангуса выступили слезы на глазах. Джеймс Хепберн, его друг. Самый преданный из людей королевы. В тюрьме. И никогда не выйдет на свободу.

Он с легкой улыбкой вспомнил время, проведенное в Париже.

– Что случилось? – спросила Анабелла, увидев выражение его лица. Он протянул ей пергамент:

– Прочти.

Графиня пробежала глазами письмо и тоже заплакала.

– И мы ничем не можем им помочь? – спросила она, глядя на мужа. – Совсем ничем? Должен же быть какой-то выход.

– Ничем, – вздохнул Ангус. – Джеймс всегда был игроком и сыграл на то, что поможет королеве управлять лордами, если станет ее мужем.

– У тебя есть золото, – напомнила Анабелла.

– И я воспользуюсь им, чтобы облегчить ему пребывание в тюрьме, но если с помощью золота попытаться устроить побег, финансировать очередное восстание, это может дорого стоить Дуну. Морей теперь в силе. Он короновал сына королевы, и на этом, милая, конец истории. Босуэлл это знает.