Залог страсти

Было это в праздник Святого Николая, который пришелся на шестой день месяца.

Мэтью отвел именинницу в темный уголок и наградил первым поцелуем. Она удивила его, ответив на поцелуй.

Пришел январь, а за ним короткий месяц февраль.

В конце февраля Босуэлл ненадолго появился в Дуне. Закрывшись с Ангусом в личной комнате графа, он без обиняков сказал:

– Ты должен узнать первым. Дарнли мертв. Убит. Найдутся такие, которые возлагают вину на меня, но клянусь, что не делал этого.

– Ты знаешь того, кто это сделал? – спросил Ангус, наливая в чаши собственного виски и протягивая одну Босуэллу.

"– Подозреваю, это дело рук Морея и Мейтланда. Единокровный брат королевы, как всегда, исчез, перед тем как это случилось: верный знак, что у него рыльце в пушку, – сухо сообщил Джеймс Хепберн. – Королева отправилась на свадьбу одной из фрейлин. Я тоже там был. Ранее мы навестили Дарнли, поскольку она отказывается жить с ним в одном доме, а он болен. Он поселился в доме в Керк о’Филде. Кто-то принес в подвал бочонки с порохом и поднял на воздух дом.

– Иисусе! – воскликнул Ангус. – А королева?

– Потрясена, опечалена и не подозревает, что убийство Дарнли можно обернуть против нее. Поскольку теперь есть наследник мужского пола, решено низложить королеву. Но это им не удастся, пока я буду ее защищать, а я буду это делать, пока жив.

– А принц?

– Она приставила к нему Джона Эрскина, графа Мар.

– Прежде всего, Джеймс, ты должен защитить себя, – посоветовал граф. – Если тебя впутают в судебные разбирательства, ты помочь ей не сможешь. Мейтланд, при всех своих качествах хорошего слуги, будет единственным доверенным лицом королевы, как Сесил для Елизаветы. Он достаточно умен, чтобы справиться с Мореем, но ты – дело другое. Ты в нее влюблен, а наша королева не обладает способностями Елизаветы Тюдор к выживанию.

Джеймс Хепберн виновато вспыхнул, потому что в самом деле любил ее. Любил с той минуты, как встретил при французском дворе много лет назад. Но Хепберн никогда не будет считаться достойным Марии Стюарт. Пусть он влюблен, но глупцом его никто не считал.

– Я должен защитить ее, – повторил он. – Моя честь не позволяет мне сделать иначе.