Выжившая из Ходо. Академия

Замерла, рассматривая массивный дубовый стол с вычурными ножками, обитое алым бархатом кресло, тяжелые портьеры на окнах. Пара шкафов у стены светились линиями магической защиты. Потолок бы расписан какими-то сценами, кажется, из Писания. Мелькали похожие картинки в той книге, что дал мне Винсент.

Старик терялся среди всего этого великолепия. Мне стоило определенного труда сосредоточиться на его лице. Я поспешно поздоровалась и отвесила ему подобающий поклон. И только тут заметила, что в кабинете мы не одни. У окна, почти сливаясь со шторами, стоял незнакомец.

Я рассматривала гладко выбритое лицо с тяжелой квадратной челюстью, равнодушные карие глаза и думала ,что этот тип мне кого-то напоминает. Но вот кого? Зайтен прокашлялся и представил нас.

– Леди Шиясса Гемхен. Барон Ритто Годжен.

Я еще раз поклонилась, продолжая недоумевать, зачем меня вызвали. Зайтен вытер губы шелковым платком и указал мне на один из обитых таким же алым бархатом позолоченных стульев:

– Присаживайтесь, леди.

Я послушно села, продолжая наблюдать за новым знакомым. Барон Годжен сел на такой же стул с другой стороны и заговорил:

– Рад знакомству, леди Гемхен. У меня к вашей семье есть одно небольшое дело.

– Я вас внимательно слушаю, барон, – проворковала я, степенно складывая руки на коленях и выпрямляя спину.

– Я имел честь знать вашу прекрасную мать, – начал Годжен. – Мы с ней даже были дружны в юности, в бытность ее студенткой Орджея....

Какие интересные подробности. Мне даже не пришлось изображать заинтересованность. А барон продолжал:

– Да, да, было дело, я даже ухаживал за ней, немного... Если бы она не встретила того бессовестного остроухого, вся ее жизнь могла бы сложиться иначе. Но что случилось, то случилось. Вместе с вами я каждый день скорблю о ее смерти.

Я опустила голову и стала рассматривать свои руки.

– Вы пришли напомнить мне о моей утрате, барон?

– Разумеется, нет, моя юная леди. Дело в том, что леди Гемхен, ваша мать перед смертью передала вам одно... Украшение. Оно мне очень дорого, и я хотел бы выкупить его в память о любви моей юности.

Я изумленно хлопнула ресницами и переспросила:

– Украшение?

– Да, леди.