Выжившая из Ходо. Академия

– Читать Шиясса любила, а мой род славится редкостями из своей библиотеки.

Тут я сообразила, что все эти дни мы много разговаривали о прошлом Шияссы и Шона, но почти ничего не было сказано ни о Ястере, ни о нем самом. Я бросила на юношу подозрительный взгляд и тут же спросила:

– А почему ты ничего не рассказываешь мне о себе или Ястере?

Винсент напрягся и сказал:

– Шиясса не знала об этом. Однажды мы появились в ее жизни. И все.

Я наклонилась к нему. Несколько мгновений сверлила подозрительным взглядом.

– И мне не скажешь? – наконец, уточнила я.

– Что тебе интересно? – в его голосе звучал могильный холод.

– Ты не в ладах с отцом?

Винсент помрачнел и сказал как отрезал:

—Это не твое дело, Шия. Как и то, что делает в нашей компании отпрыск из рода Тонми. Не спрашивай об этом Шона.

—Почему? – усмехнулась я. – Боишься, что он выдаст мне твои тайны?

—Нет. Тебе никто об этом не расскажет. И это будет подозрительно.

С этими словами Винсент встал и ушел.

Ты плохо меня знаешь, Винсент Файпер. Ты не скажешь, Шон не скажет... Другие скажут. Осталось найти того, кто знает о тебе все. И я подозреваю, что среди учителей такие есть.

На следующее утро после тренировки по боевой магии нас собрал Гуасин. Я в очередной раз удостоилась подозрительного взгляда. После этого он вручил нам одинаковые конверты с золотистой печатью и объявил:

– На следующей неделе в Лукаш прибывает посольство из столицы, в честь чего герцог Бейтан устраивает бал.

Я стиснула кулаки и опустила взгляд. Айсабуро Тайджу. Один из тех, кто планировал уничтожение моего рода. Мой враг.

Я опустила голову. Главное не забывать дышать и разжать кулаки. Никто не должен увидеть, что это имя для меня что-то значит. Айсабуро Тайджу... Размазня Тайджу. Болтать у него всегда получалось лучше, чем сражаться.

Гуасин начал долго и нудно вещать о том, как следует вести себя на приеме студентам, чтобы не уронить честь Академии Орджей. Мне полагалось слушать, остальные знали это и без напоминаний. Но я не могла сосредоточиться на его словах. Ярость и боль накатывали волнами, и все мои силы уходили на то, чтобы сохранять каменное лицо.

Винсент, кажется, что-то заподозрил. Придвинулся ближе.