Вторая жизнь и мир по наследству (СИ)

Да и зачем эта проверка, если печать откроется только кровью наследника, нанесенной добровольно?

— Печать снимается кровью наследника, но это испытание нужно для того, чтобы посмотреть и подстроить твои энергетические каналы под каналы города, так как они являются сердцем системы. Если каналы наследника не смогут выдержать и подстроиться под систему города, то наследник умирает и становится энергией для запечатывания города обратно.

— Да вы тут обалдели, что ли?! Добровольно-принудительно заставили открыть печать, возложить на свои плечи такую ответственность, так еще и я тут в прах могла превратиться, если бы не подошла.

Почему меня с самого начала не предупредили?! Даже капли крови бы не дала этой печати.

— А об этом знаю только я, как хранитель, а я спал и не смог бы тебе об этом сказать, извини. Почему ты так боишься и не хочешь пробуждения города???

— Меня пугает неизвестность. Пойми, я не против тебя или пробуждения города, но события, которые происходят с огромной скоростью рядом со мной в этом мире, не дают даже отдышаться.

Придя в себя в пещере, как потом выяснилось, являющейся домом потерянных детей, увидела абсолютно непривычный для меня мир. Законы этого мира я не знаю, а вы уже возложили на меня кучу ответственности, не спросив, хочу ли я этого! Мне просто страшно, как и любому в такой ситуации, — практически прокричала в ответ хранителю. Все, раз истерики не избежать, значит ей быть. Я заплакала во весь голос. Долго моя истерика не продлилась. Как только я начала успокаиваться и снова ощущать мир вокруг, а не только хаос, который шел изнутри, то почувствовала теплые руки, которые обнимали, согревали, не забывая гладить по голове и укачивать. Обернулась, чтобы посмотреть на того, кто это делает, но никого не увидела, только легкое свечение за спиной. Вот тогда моя истерика закончилась, сменившись привычным уже шоком.

— Как ты смог сделать так, что я почувствовала твои прикосновения, ведь у тебя нет тела?

— Как же сложно с тобой, необученным дитем, — тяжело вздохнув, сказал хранитель.

— Не хочешь, не объясняй! Я тогда пошла, а ты тут сиди, такой умный и взрослый.

— Не обижайся на меня, видимо, и я за это время отвык от общения и стал сварлив. Да, ты по сравнению со мной действительно дитя еще совсем, не имеющее знаний и своего крамуса, зато тебя очень любит твой синял, — как-то очень по-доброму и с теплотой ответил хранитель.