Возвышение Меркурия. Книга 17 (СИ)

Самый простой способ рационализировать рассудок и остудить собственный гнев. Который я прямо сейчас использовал. Потому как накал злости грозил разорвать мою ментальную структуру в клочья. Или, как минимум, повредить её. Что с учётом обстоятельств, могло закончиться весьма плачевно.

Канал связи, в который я благополучно влетел, оказался протяжённым. Если изначально я предполагал, что противник укрылся где-то поблизости, то быстро понял, что ошибался — мой разум тянуло куда-то вдаль. Настолько, что я потерял ощущение контакта с собственным пантеоном.

Потом всё закончилось и я закрутился внутри оболочки кукловода. Того самого, что всё это устроил.

Безусловно он был опытным воином. И подготовился к тому, что по нему могут нанести ответный удар. Артефакты и плетения на все случаи жизни, включая ментальные. Только вот не подумал, что кто-то рискнёт прыгнуть в неизвестность и окажется тут в виде чистого разума. Да ещё и божественного — напитанного верой колоссального количества смертных и солидного числа иных богов.

В чём-то он даже был прав — имейся у меня побольше времени на размышление, я бы не стал поддаваться влиянию момента. Но что сделано, то сделано — слишком уж вывела меня из равновесия мысль, что какое-то неизвестное порождение Эребуса сейчас перечеркнёт абсолютно всё мной сделанное и перебьёт тех, с кем я прошёл свой путь.

В любом случае, я уже был здесь. И принялся немедленно действовать. Разнес в клочья ментальную защиту, которая была создана для сопротивления плетениям и не могла выдержать натиска божественного сознания в его чистом виде.

Какое-то время он пытался дать отпор. Сражался, пробуя выкинуть меня за пределы своей оболочки. Даже предпринял несколько попыток дать сигналы тревоги, которые я успешно перехватил. У самого противника сложилось впечатление, что те отправлены, но на самом деле плетения не сработали.

Будь на его месте кто-то попроще, справиться вышло бы намного быстрее. Но передо мной была старая сущность с прочной ментальной структурой сознания и безумным желанием жить. Потому пришлось повозиться.

Но в конце концов, я его продавил. Сломил последние барьеры и набросился на чужой разум, безжалостно разрывая его на куски.