Всё начинается со лжи

И слышит только то, что хочет, ревнивый мой.

— Паш, у тебя в школе по математике какие были оценки? — опустилась я на край матраса, подогнув ноги.

— Нормальные, — он наконец втиснулся в брюки.

Единственный мужик на моей памяти, что носит джинсы на голое тело, без трусов. И смотреть на него было и смешно, и больно.

— А можно личный вопрос?

— Спрашивай, — дёрнул он плечом.

— Как вы познакомились с Юлькой?

— Никак, — он сел рядом. Натягивал носки. — Она родилась, когда мне было тринадцать. Вот так и познакомились.

— Так вы вместе росли? — удивилась я.

— Ну можно и так сказать. Наши отцы дружат.

— А как вы с ней сошлись?

— Ей только-только исполнилось восемнадцать. И она заявилась на виллу на Антибе, где я зависал со своей подружкой. Юлька пришла ко мне в душ и сказала: я хочу быть твоей.

— И ты её?.. — недоверчиво приподняла я бровь.

— Конечно, нет, — он качнул головой, не глянув на меня, а потом встал и усмехнулся. — Но она была очень настойчивой.

— Вернёшься к ней?

— Ни за что.

— Почему?

Он развёл руками.

— Потому что я люблю тебя.

— До сих пор? — улыбнулась я.

— Всегда, — мащинально повторил он и вдруг замер, посмотрел на Матрёшку, что завошкалась в кроватке.

Ну же! Ну! Павел Викторович! Считайте!

Но он только тяжело вздохнул.

— Позвоню? Завтра?

— Как хочешь, — пожала я плечами. И пошла провожать его в прихожую.

Он молча обулся. Снял с вешалки свою куртку.

— Есть ещё кое-что, что ты должен знать, — я поймала его взгляд, — об отце Матрёшки.

— Давай, давай, ломай меня полностью, — развёл он в стороны руки, вздохнул и… обнял.

— Я поступила с ним плохо, — подняла я к нему лицо. — Очень плохо. Даже не знаю простит ли он меня когда-нибудь.

— А ты хочешь, чтобы он простил?

— Очень, — кивнула я. — Больше всего на свете.

— Что же ты сделала?

Я тяжело вздохнула.

— Солгала.

Он приподнял одну бровь.

— Он не знает про Машку?

Я отрицательно покачала головой.

— Ты же не надеялся, что я тебе вот так просто сейчас всё выложу?

— Чёрт, и зачем ты такая умная, — улыбнулся он. — Конечно, надеялся. А ещё надеялся, что ты спросишь: а я бы простил?

— А ты бы простил?

— Да, — уверенно кивнул он, так и не сводя с меня глаз. — Но лучше не лги мне. Никогда.