Всё начинается со лжи

— А второй?

— Такой же чёрный, — отмахнулась она, но непонимание на моём лице заставило её уточнить. — Ну в смысле, хач. Так понятно?

— Вполне. То есть ты трахалась с двумя хачами?

— Ага. Аж пыль стояла столбом, — невесело хохотнула она. — И теперь он грозится выложить это видео в сеть.

— И, наверно, прислать Верейскому?

— О, это не так страшно. А в сети, когда все увидят, — она мучительно, болезненно сморщилась. — Вот это капец. Снова не понимаете? — недоверчиво покосилась на меня. Вздохнула. — В нашей среде белой девочке трахаться с чёрными — это лютый зашквар.

— Да?! — искренне удивилась я, первый раз слыша о таком табу, но не стала настаивать на подробностях, до их среды мне как до луны. — Ладно, тебе виднее. Но, пусть ты не помнишь первый раз, то, что было три дня назад, перед осмотром, ты же помнишь?

— А три дня назад они мне и заявили о серьёзности своих требований. Он заявил. Второй там так, чисто номинально, — она кашлянула, словно запнулась.

Юлия допила чай одним глотком.

— А кувыркаться с ними, — она резко выдохнула, — больно. Очень, сука, больно, когда тебя трахают вдвоём и жёстко. Теперь вы понимаете, — она посмотрела на меня с надеждой, — как мне нужна эта фиктивная беременность. Срочно.

— А рассказать? — я прочистила горло. — Будущему мужу?

Она посмотрела на меня как на идиотку.

— Тогда отцу? — снова предположила я.

— Вы не представляете чей он внук, этот больной ублюдок. Мой отец просто ничего не сможет сделать. Это разобьёт ему сердце. Это просто его убьёт. Его. Его бизнес. Его репутацию, — она закрыла рукой лицо. — И всё равно он ничего не сможет сделать. Я не могу так поступить с отцом. У меня никого нет, кроме него. Да и с Пашей, — первый раз она назвала Верейского по имени.

— Но надо же что-то делать!

— Я и делаю, — решительно встала она. — Мне дали отсрочку. Я выйду замуж. Получу эти сраные акции. И всё закончится. Тихо и мирно. Ясно? И не вздумайте никому даже пикнуть, о том, что услышали, — упёрлась она в стол, нависнув надо мной. — Это хотя бы понятно?

— Как никогда, — кивнула я.

И то, что я увязла по уши в этом дерьме, тоже как божий день мне было ясно.