Вишенка 45. Сильным трусы не нужны

Ты мне никто и звать тебя никак…

Последнюю фразу произношу, конечно, зря. Понимаю это сразу. Но…Поздно…

Потому что Парамон тут же хватает меня больно за плечи и трясет так, что голова дергается и позвонки в шее щелкают.

– Ты… моя… женщина! Свой кошелек и свою женщину я не позволяю никому трогать, – рычит мне в губы Парамон. – Ясно?

– Ясно и понятно! Да, уж, мой господин… Ты – велик и ужасен, словно Гудвин, – отвечаю, смеясь. – Зело азартен ты, Парамоша…

– Ну, вот и чудесно, – зеркаля мой тон и играя ямочками на щеках, довольно говорит Парамон, по-мужски ошибочно оценивая мои слова и невербальные знаки.

Глава 45

– Верочка.., – произношу с елейным придыханием новоиспеченной матери. – Красавица моя! Губки бантиком. Бровки домиком. Глазки синенькие. Шелковые щечки. Ароматная попка. Музыкальные пальчики. Сокровище мое! Награда моя! Папка твой еще тот парам-пам-пам - редиска. Но… Все же придется нам его простить. Если бы не наш Парамоша, то нас с тобой могло и не быть…

Пока нежно шепчу дочуринке, вспоминаю события после расставания с Парамоновым восемь месяцев назад и его эпохальное появление в моей Сочинской квартире на этой неделе.

"После того, как Павел Какульевич с психом покинул мой московский дом, хлопнув дверью так, что аж люстра муранского стекла сыграла хрустальный звон, я быстро собрала свои вещи и тоже помчалась в аэропорт.

В Питере, как и было запланировано, сразу встретилась с риэлтором и начала осматривать объекты недвижимости.

На третьем мне резко стало дурно, и я потеряла сознание.

Сотрудник риэлторской конторы Михал оказался расторопным и вызвал неотложку.

В себя я уже пришла в приемном покое больницы. Сначала попыталась убедить врача приемного покоя, что у меня все хорошо. Но…

Доктор оказался убежденным адептом клятвы Гиппократа и твердо сказал мне:

– Обмороки на пустом месте не случаются. Да, и в вашем состоянии, дорогуша, нужно думать о ребенке прежде всего! Да и о себе тоже. Извините, но по паспорту Вы уже совсем не девушка!

Пытаясь осмыслить слова медика, я долго на него пялилась, а потом выдохнула:

– О чем вы, доктор?! Я не могу иметь детей…

– Ну, как свидетельствует история в жизни всякое бывает.

– Давайте, обойдемся без библейских сюжетов, – стону, потому что меня начинает укачивать и подташнивать.

Остро реагирую на то, что со мной происходит. Вспоминаю, что это уже не первый раз.