Тройняшки для миллиардера. Воронцовы

Хлопаю глазами, чтобы не разреветься.

Ладони вспотели. По спине бегут толпы голодных до душевной боли мурашей. Нервы натянуты, как провода под высоковольтным напряжением. Внутренне сжимаюсь в колючую пружину.

Во, попала! Делать-то теперь что?

На глаза наворачиваются слёзы обиды и бессилия.

- Мамочка, тебя обидели? - лопочет Майя, жмется ко мне.

От малышки пахнет дорогими цветочными духами, ее маленькие губки бантиком накрашены розовым блеском, а ноготки – алым лаком.

Ясно-понятно. Нашли косметику Алисы, играли в «Модный приговор».

Майя гладит меня по голове. Целует в заплаканные глаза."

"- Добрая ты моя доченька! - Улыбаюсь сквозь слёзы.

- Ой! Мамочка, у тебя глазки солёные, - фыркает и морщится Майя.

- Мам! Скажи кто? Я его побью, - решительно заявляет подбежавший сын. Сверкает на меня синими-пресиними, сжимает маленькие кулачки.

С укором взираю на Мишу. Тяжело вздыхаю, прекрасно понимая, что сейчас в нем работают гены отца и деда. Те тоже яростные драчуны.

- Сынок, я плачу от радости!

Одна Машка не подходит, не утешает.

Немного обидно.

- Прически у вас немодные! – вдруг заявляет Алиса. – Садись на пол, - приказывает Маше, - заплету. – Как тебе больше нравится?

Машуня хлопает огромными карими глазками.

- Ты что не плетешь им косы? – с изумлением смотрит на меня хозяйка квартиры?

Да! Не плету! И что? Пусть это будет мой самый большой грех. У меня трое детей, есть проблемы посерьёзнее.

- Заплетём тебе «сырные» косички, - в голосе Алиски сквозят детские игривые нотки.

- У меня что, сыр будет на голове? – недоумевает искренне Машка.

- Увидишь. Не вертись.

- Вуаля. Готово, - сообщает Элис через десять минут. – Кыш, - прогоняет дочку с насиженного места. Бросает теплый взгляд на Майку. – Вторая, иди сюда!

Очень смешно. Ты им еще номерки поставь на руку – 1, 2.

Через следующие десять минут Майя уже красуется перед зеркалом «сырными» белокурыми косичками, уложенными на хрупкие девчоночьи плечики.

- Кто скажет спасибо тёте? – Элис подставляет обе щеки для поцелуев.

Чмок.

Чмок.

Раздражаюсь. Ревную до чертиков.

Еще вчера я была для дочерей богиней, мерилом, всезнайкой, всемогущей мамой, которая может всё. Почти всё, как оказалось.

А сегодня какая-то пигалица воронцовской породы двигает меня с моего постамента.

Видимо, у Воронцовых это в крови – возвышаться над другими.

Ревность приводит меня в чувства.

- Элис, пожалуйста, - бросаю на девушку молящий взгляд.