Целительница моей души

Вскоре после свадьбы они перебрались в одно из поместий, принадлежащих королевской семье, где и жили последние шесть лет, воспитывая пятилетнего сына и двухлетнюю дочку, навещая нас не реже двух раз в месяц, а порой и чаще. Мы ждём их послезавтра, они обещали приехать всей семьёй и остаться на целую неделю.

С Льюлой случилось еще забавнее. Её будущим мужем оказался незаконный сын герцога, признавшего сына в возрасте семнадцати лет. Его жена рожала исключительно дочерей, а те — только внучек, и отчаявшись заиметь законного наследника мужского пола, престарелый герцог разыскал побочного сына, определив родство с помощью артефакта крови, подал прошению моему мужу на официальное усыновление, а потом запихнул Тимса в академию прямо среди года.

Новоявленного наследника ждала незавидная участь. С первого же дня он подвергся презрению со всех сторон, поскольку аристократы не считали его ровней за происхождение, а простолюдины испытывали зависть из-за его внезапного возвышения. Плюс он был новеньким в уже устоявшемся за несколько месяцев коллективе, к тому же совершенно не умеющим за себя постоять, забитый отчимом, который терпеть не мог ублюдка своей жены.

То есть, Тимс был идеальным объектом для травли, и нелегко бы ему пришлось, если бы не одно «но». Точнее — целых три, но изначально «но» было одно. Льюла.

Буквально на третий день после появления новенького в классе, она случайно заметила, как в укромном уголке коридора группа однокурсником издевается над новеньким.

Выбив у Тимса из рук учебники, они пинали их друг другу по полу, не позволяя парнишке их собрать, а что у него получалось поднять, снова выбивали. Подобной несправедливости Льюла перенести не смогла, иначе это была бы уже не Льюла. Влетев в не ожидающую нападения толпу, она в пару секунд раздала несколько пинков и подзатыльников, а тут и близнецы подтянулись, быстро разогнав хулиганов, смелых лишь с беззащитной жертвой."

"Льюла помогла Тимсу собрать разбросанные учебники, покровительственно погладила по голове худенького паренька, над которым, хотя и была годом младше, возвышалась на полголовы, взяла его за руку и повела на следующий урок.

И он покорно пошёл за ней, словно телёнок на верёвочке, глядя на спасительницу такими же телячьими влюблёнными глазами. С тех пор на новенького никто не смел даже посмотреть косо, тройняшек заслуженно опасались и связываться с тем, кого они открыто взяли под свою защиту, никто не рискнул.