Целительница моей души

 — И мы до сих пор не знаем, кто это был. Точнее — кто организатор. Слугу, принёсшего бомбу с часовым артефактом, нашли быстро, но к тому времени с ним уже поработал менталист. Οн не только не помнил, кто дал ему такой приказ и бомбу, но даже того, что он всё это принёс. Память о последней недели его жизни была стёрта начисто. Это был кто-то, кто знал о моих привычках, а таких немного. Но вычислить заказчика так и не удалось.

Он и не думал отстраняться, наоборот, прижался крепче, обняв меня. А я подумала — был ли хоть кто-то, кто утешал его вот так, объятиями? Перед кем он позволил себе показать свою боль, дать ей выйти наружу? Ведь он король, и всегда должен быть сильным, держать лицо.

Сейчас я просто держала в объятиях того, кому было очень больно. Я не умела лечить такую боль, только физическую, но порой бывает нужно просто обнять и посочувствовать.

Не знаю, как долго мы так просидели, он — уткнувшись мне в плечо, я — поглаживая его по волосам. Наконец, видимо, почувствовав облегчение, король поднял голову и внимательно посмотрел мне в глаза. Я тут же расцепила руки, почему-то мне показалось, что в такой позе, лицом к лицу, продолжать лечение не стоит. Вот когда он снова развернётся ко мне спиной…

— Дина, я могу доверить своих сыновей только вам, — проникновенно глядя мне в глаза, произнёс мужчина. — Μы до сих пор не знаем, кто устроил то покушение, оно может повториться, и мне страшно представить, что… — он отвернулся и тяжело сглотнул.

Μне было очень его жаль. Безумно. Я могла представить, что он пережил, как дорога ему была семья. Зайти в огонь, чтобы спасти близких, рискнёт не каждый. И я хотела бы облегчить его ношу, хотела бы, чтобы эта боль исчезла из его глаз. Но…"

"Но у меня тоже были дети, чьи жизни точно так же, как и у Эррола с его братом, висели на волоске. И точно так же, угроза никуда не делась.

А я вообще безвылазно сижу дома.