Трофей для хоккеиста (СИ)

Во сне не бывает так болезненно-хорошо, во сне нет горячего дыхания, тяжести сильного тела и знакомого любимого запаха. А главное… во сне Влад не шепчет мне отчаянно:

– Я люблю тебя. Люблю.

Такое было бы слишком даже для сна, я никогда о таком и мечтать не смела.

А сейчас это моя реальность.

Я вскрикиваю от каждого толчка, потому что это слишком. Слишком остро и слишком сладко. Мне хочется сказать Владу, чтобы он остановился. И одновременно, чтобы не останавливался никогда, чтобы всегда был во мне, чтобы я его чувствовала в себе, внутри, максимально…

– Я не могу, я сейчас…уже!

– Кончай, – хрипло приказывает Влад.

Все мое тело скручивает ярким чистым удовольствием, таким сильным, что я кричу в голос и стискиваю плечи Влада.

– Моя, – жадно выдыхает он.

– Твоя, – обессиленно шепчу я. – Твоя…

Мы сталкиваемся взглядами, потом губами, Влад низко стонет мне в рот и тоже кончает, вздрагивая всем телом.

Какое-то время мы лежим, слушая сбивчивое дыхание друг друга и биение сердец, а потом Влад осторожно поднимается, целует меня в кончик носа и садится на кровать.

– Надо было раньше спрашивать, продолжаешь ли ты пить таблетки, да? – хрипло говорит он.

Меня это почему-то смешит.

– Ну да, неплохо было бы спросить чуть пораньше, ага, – киваю я, неохотно поднимаюсь и тянусь за салфетками, которые стоят на тумбочке.

Влад напряженно ждет моего ответа.

Сначала я хочу немного над ним поиздеваться и начать вслух вычислять, безопасный ли у меня день, но потом вижу, что он слишком серьезен, и просто машу рукой.

– Принимаю я таблетки, все еще принимаю, расслабься! Стать родителями нам пока не грозит.

Но Влад почему-то еще больше мрачнеет.

– А почему? У тебя кто-то был? – напряженно спрашивает он, глядя куда-то в пол. – За эти четыре месяца?

– Это претензия? – поднимаю я бровь.

– Это просто вопрос.

Ну да, просто. Конечно. И хмуришься ты просто так, и плечи напряглись просто так, и голос у тебя такой, будто ты готов кого-то придушить, абсолютно просто так.

Кажется, у меня будет ревнивый парень. С этим ничего не поделаешь.

– Влад, – я подхожу ближе и целую его в плечо. – У меня в твое отсутствие была только депрессия. Больше ничего и никого. Я люблю тебя. Я не знаю, как бы я жила дальше, если бы ты не приехал, потому что сама я очень боялась тебе написать.

– Я не думал, – выдыхает он растерянно и внезапно хватает и прижимает меня к себе. – Я бы приехал сразу… Я считал… что тебе не нужен.