Тринадцатый VII (СИ)

Я как ни открою глобал, так все только о вас или о Зубастике пишут.

— Так и задумано, — улыбнулся я.

— Но вы, конечно, не посвятите меня в свои планы?

— Нет, но не потому что не хочу, а потому что действую по ситуации. Слишком быстро меняются обстоятельства. И моя задача — оборачивать их в свою пользу. Только тогда мы сможем успешно дойти от A точке Б. У меня есть планы на каникулы, но сами понимаете, ещё неизвестно, как обернётся поездка на Байкал. Будем плясать уже от фактов.

— Понял, — кивнул куратор.

— Это дворянское воспитание. Я лишь делаю то, чему отец учил меня с детства.

— Ваш отец был великим человеком, раз смог воспитать такого сына. И я не пытаюсь льстить. У меня есть глаза, чтобы видеть, что происходит.

— Он был бы рад это слушать, — я слегка улыбнулся, но мне совсем не хотелось говорить о человеке, которого я не знал при жизни, поэтому я плавно сменил тему. — А вы разбираетесь в цветах?

— Не очень.

— Хорошо. Тогда у меня будет для вас ещё одно задание, и можете быть свободны до отправления на Байкал.

— Попробую угадать. Вам нужно три самых лучших букета? Красные, белые и синие цветы?

— А почему синие?

— Красные для невесты, а остальные цвета для подруг. Голубые, синие и белые — равнозначны.

— Вложите в синие и белые несколько красных. А в красные — белых.

А то не хватало, чтобы девушки тут драку из-за букетов устроили. Конечно, навряд ли будет реальная драка, но им сейчас важно получить от меня знак. И мне главное, чтобы они правильно его поняли.

— Записку приложить?

— Да. Напишите, что от меня. И ещё отправьте букет из белых и красных цветов для Нели. А для Риты — чисто голубые. Девушки сейчас в моём особняке в Смоленске.

— Хороший ход, князь. Но обычно на записках пишут пожелания или стихи.

— Хватит и имени. Без фамилии, — уточнил я.

— Как скажете, тогда с вашего позволения, пойду закажу букеты и, наконец, найду кому передать ваших бездомных.

Иван Фёдорович спешил уйти, пока я для него ещё работы не придумал, а я не спешил его останавливать. Дел было запланировано ещё вагон и продуктовая тележка.

— Макар! — позвал я, когда двери за куратором закрылись.

— Ась? — он выглянул из стены, вооружённый шпагой.