Точно как на небесах

Уже через сорок пять минут она была совершенно готова и вместе со своей горничной ждала Гонорию в гостиной.

Через пять минут они отправились в путь.

Дорога до Северного Кембриджшира заняла целый день. Около полуночи карета Уинстедов подъехала к Фензмору. Леди Уинстед задремала, когда они миновали Саффрон-Уолден, а Гонория не сомкнула глаз. С того момента как они свернули на дорогу к Фензмору, она сидела, напряженно выпрямив спину, и вглядывалась в темноту. Карета наконец остановилась. Не дожидаясь, пока ей помогут выбраться, всего за несколько секунд Гонория открыла дверцу, спрыгнула со ступенек и поспешила к дому.

Внутри было тихо и темно. Не меньше пяти минут Гонория стучала в дверь, пока наконец не увидела в окне горящую свечу и не услышала торопливые приближающиеся шаги.

Дворецкий – Гонория не могла вспомнить его имя – открыл дверь, и, прежде чем он успел вымолвить хоть слово, Гонория произнесла:

– Миссис Уэдерби написала мне о состоянии графа. Я должна немедленно видеть его.

Дворецкий, не менее гордый и аристократичный, чем его хозяин, немного отступил назад.

– Боюсь, это невозможно.

Гонория оперлась о косяк двери.

– Что вы имеете в виду? – прошептала она. Не мог же Маркус умереть за время, прошедшее с момента, когда миссис Уэдерби написала ей.

– Граф спит, – раздраженно ответил дворецкий. – Я не буду будить его ночью.

Гонория почувствовала невероятное облегчение.

– О, спасибо, – пылко поблагодарила она дворецкого и взяла его за руку. – Пожалуйста, разрешите мне его увидеть.

Дворецкого явно смутило ее прикосновение.

– Я не могу впустить вас. Позвольте напомнить вам, что вы до сих пор не назвали свое имя.

Гонория растерялась. Неужели в Фензмор так часто приезжают гости, что дворецкий не помнит ее визита неделю назад? Потом она поняла – слишком темно и он просто не узнал ее.

– Пожалуйста, примите мои извинения, – произнесла она как можно солиднее. – Я леди Гонория Смайт-Смит, со мной моя мать, графиня Уинстед, она ждет в карете со своей горничной.

Выражение морщинистого лица дворецкого мгновенно изменилось."

"– Леди Гонория! – воскликнул он. – Прошу прощения. Я не узнал вас в темноте. Пожалуйста, пожалуйста, входите.

Он подал ей руку, помогая в темноте перешагнуть через порог. Немного помедлив у двери, Гонория сказала, оглянувшись на карету:

– Моя мать…

– Я немедленно пошлю к ней лакея, – уверил ее дворецкий.