Точно как на небесах

Ему не хотелось думать о ее родных, о тех временах, когда он сидел с ними за одним столом и был частью их мира. И о ней самой ему тоже не хотелось думать. Не хотелось смотреть в ее лицо и глаза. Как раз сейчас на всех лугах и полянах распускались дикие гиацинты. Каждый год в это время он вспоминал о ней, рассматривая даже не сами лепестки, а их лиловатое основание, в точности совпадавшее по цвету с глазами Гонории.

У него защемило в груди, стало трудно дышать. Он действительно не хотел обо всем этом думать.

Господи, почему она молчит? Именно теперь, когда ее болтовня пришлась бы как нельзя более кстати.

И тут раздался ее тихий голос:

– Я могла бы представить тебя.

– Что? – не понял Маркус.

– Я могла бы представить тебя, – повторила она, – нескольким юным леди. Ты же сказал, что никого не знаешь.

Боже милостивый, мало ему хлопот с лондонскими дамами! Разумеется, он был представлен каждой из них. Но разве «быть представленным» и «знать» это одно и то же?

– Я буду счастлива познакомить тебя с ними, – доброжелательно сказала она.

Доброжелательно? Или с жалостью?

– Не стоит, – резко ответил он.

– Нет, конечно, у тебя достаточно знакомых…

– Мне просто не нравится…

– Ты находишь нас глупыми…

– Я не люблю пустые разговоры…

– Даже мне наскучили бы…

– Дело в том, – объявил он, желая покончить с этим беспорядочным диалогом, – что я ненавижу Лондон.

Он произнес это куда громче, чем собирался, и почувствовал себя глупцом. Глупцом, которому в скором времени придется разрезать свои лучшие сапоги.

– Ничего не выйдет, – сказал он.

Она явно озадачилась.

– Так мы никогда не доберемся до Фензмора. – Он видел, как ей хотелось сказать «я тебя предупреждала», и поспешил добавить: – Тебе нужно вернуться в Брикстен. Он гораздо ближе, и ты знаешь дорогу. – Маркус вспомнил, с кем разговаривает. – Ты ведь знаешь дорогу?

Надо отдать ей должное, она не обиделась.

– Мне нужно идти по тропинке до маленького пруда, потом подняться на холм, а там уже совсем близко.

Он кивнул:

– Пусть за мной приедут.

– Джимми?

– Это мой старший конюх. Просто сообщи ему, что я на брикстенской тропинке в трех милях от дома. Он поймет, что надо делать.

– А с тобой тут ничего не случится?

– Ну разве что дождем смоет, – пошутил он.

Они оба посмотрели вверх. Небо заволокло угрожающими свинцовыми тучами.

– Черт возьми, – пробормотал он.

– Я побегу, – сказала она.

– Ни в коем случае.