Точно как на небесах

Покачав головой, Маркус произнес: – Даже если бы я завязал проклятую вещицу правильно, мне не было бы никакого смысла возвращаться на концерт. Уверен, все думают, что я уже уехал домой. – Он помолчал и добавил: – Если они вообще обо мне думают.

Гонория не сомневалась в том, что о нем думают, поскольку среди публики было несколько незамужних юных леди и, что еще важнее, несколько матерей незамужних юных леди.

Но его план все равно был неплохим, и они вместе отправились по черной лестнице вниз. Гонория собиралась пройти через несколько комнат в репетиционный зал, а Маркус решил покинуть дом через выход для слуг.

В холле он посмотрел на Гонорию и легко коснулся ее щеки ладонью.

Гонория улыбнулась, полная счастья.

– Я заеду за тобой завтра, – произнес он.

Она кивнула. А потом, не в силах сдержаться, прошептала:

– Поцелуй меня на прощание.

Маркуса не нужно было уговаривать. Он наклонился, сжал ее щеки ладонями и поймал ее губы своими. Гонория чувствовала себя так, как будто загорелась, потом расплавилась, а потом определенно испарилась.

Она чуть было не рассмеялась от радости, поднялась на цыпочки, и тут…

Он исчез.

Раздался громкий крик, и Маркус, пролетев через весь холл, врезался в противоположную стену.

Гонория завизжала и побежала к нему. В дом ворвался злоумышленник, и он держал Маркуса за горло. Она даже не успела испугаться. Не думая, она прыгнула на спину незнакомца.

– Пустите, – выкрикнула Гонория, пытаясь схватить его за руку и не дать снова ударить Маркуса.

– Ради Бога, – резко ответил незнакомец, – слезь с меня, Букашка.

Букашка? Она обомлела.

– Дэниел?

– Кем еще, черт побери, я могу быть? Кем еще?

У Гонории на сей счет имелись кое-какие соображения. Дэниел три года отсутствовал, а когда решил вернуться, даже не счел нужным сообщить точную дату своего приезда.

– Дэниел, – повторила она и спрыгнула с его спины. Гонория отступила назад и посмотрела на брата. Он выглядел старше. Конечно, он и стал старше, но дело было не только в возрасте.

Он казался уставшим, потерявшим вкус к жизни. Хотя возможно, Дэниел просто очень утомился в дороге. Одежда его была покрыта пылью, лицо иссушено ветрами. Кто угодно будет выглядеть уставшим и потерявшим вкус к жизни после долгого путешествия из Италии в Лондон.

– Ты вернулся, – выдохнула она.

– Именно, – резко произнес он, – и какого дьявола здесь происходит?

– Я…

Дэниел поднял руку:

– Не лезь в это, Гонория.