Точно как на небесах

Сразу чувствуешь себя древней развалиной.

Гонория посмотрела на Маркуса, затем снова перевела взгляд на леди Данбери:

– Мар… То есть лорд Чаттерис ваш племянник?

– Да, только он навещает меня реже, чем следовало бы.

– Просто он ненавидит Лондон, – не подумав, пробормотала Гонория.

Леди Данбери усмехнулась:

– Вот как? Вы и это знаете?

Гонория с ужасом почувствовала, что краснеет.

– Я знакома с ним практически всю жизнь.

– Да-да, – задумчиво пробурчала леди Данбери. – Мне говорили. Я… – с пугающим блеском в глазах она резко подалась вперед, – я намерена оказать вам неоценимую услугу.

– О, пожалуйста, не беспокойтесь, – слабо запротестовала Гонория, потому что выражение лица пожилой графини явно не предвещало ничего хорошего.

– Пфф. Предоставьте это мне. Такого рода вещи мне удаются всегда. – Она помолчала. – Ну, строго говоря, пока через раз, пятьдесят на пятьдесят, но я смотрю в будущее с оптимизмом.

– Простите, я… – в недоумении начала Гонория.

Леди Данбери проигнорировала ее.

– Мистер Бриджертон! – громко позвала она.

И взмахнула рукой. К несчастью, именно к этой конечности прилагалась трость, и Гонории пришлось резко наклониться вправо и пригнуться, дабы не лишиться уха.

Восстановив равновесие, Гонория выпрямилась и обнаружила, что к ним присоединился красавец с искрящимися весельем зелеными глазами. Еще до того как он представился, она догадалась, что это Колин Бриджертон, один из старших братьев Грегори Бриджертона. Гонория никогда не видела его, зато слышала о нем предостаточно.

В данный момент эта улыбка предназначалась Гонории и, откровенно говоря, произвела на нее большое, очень-очень большое впечатление. Если бы она не была отчаянно влюблена в Маркуса (чья улыбка была куда менее заметной и оттого куда более многозначительной), то ей грозила бы большая, очень-очень большая опасность.

– Меня долго не было в Англии, – приятным голосом произнес мистер Бриджертон, поцеловав Гонории руку. – Очевидно, поэтому я до сих пор не имел счастья быть вам представленным.

Гонория кивнула и собиралась произнести какую-нибудь общепринятую пустую любезность, но тут увидела, что у него забинтована рука.

– Надеюсь, ваша рана не причиняет вам серьезного беспокойства?

– Ах, это? – Он поднял руку.