Точно как на небесах

Дэниел наверняка не мог предположить, что когда придет письмо, они все будут в одной комнате.

А потом, в самом конце, Гонория обнаружила собственное имя.

«Я не слышал никаких новостей о браке Гонории, а потому полагаю, что она еще не вышла замуж. Еще раз благодарю тебя: ты правильно отпугнул Фодерингема в прошлом году. Он мерзавец, и меня приводит в бешенство уже само то, что он ухаживал за ней».

Это еще что? Гонория удивленно моргнула. Маркус имел какое-то отношение к внезапному отказу лорда Фодерингема от своих планов?

Ей и самой не нравился лорд Фодерингем, но все же…

«Трэверс также был бы плохой парой.

Что? Людям платили за… за что? За то, чтобы они за ней не ухаживали? Какая-то бессмыслица.

«Спасибо за заботу о сестре. Понимаю, что осложнил тебе жизнь, взяв с тебя обещание присматривать за Гонорией. Я не оставил тебе выбора, попросив об этом в последний момент перед отъездом.

* * *

Так Дэниел завершал свое письмо. Освобождая Маркуса от непосильной ноши, которой, похоже, была она.

Гонория положила листочки на место так же, как они лежали раньше.

Дэниел просил Маркуса за ней приглядывать? Почему Маркус ничего ей не сказал? И как она сама не догадалась? Все совершенно прозрачно. Все эти светские мероприятия, на которых Маркус неодобрительно смотрел на нее, – он не осуждал ее поведение.

Все внезапно терявшие к ней интерес кавалеры – это его рук дело. Он считал, что Дэниел не одобрит их, и отпугивал одного за другим.

Она должна гневаться.

Нет. Она гневалась. Но не поэтому.

Она думала только об одном – о фразе, которую услышала прошлым вечером.

«Я смотрел не на Сару».

Конечно, он смотрел не на Сару. Он смотрел на Гонорию, потому что должен был на нее смотреть. Он смотрел на нее, потому что дал обещание лучшему другу.

Маркус был верен данному слову.

А она его любит.

Гонория истерически рассмеялась. Ей нужно немедленно уйти из комнаты. Не хватает еще, чтобы Маркус застал ее за чтением письма.

Но она не может уехать, не оставив записки. Тогда он точно поймет – что-то не так.