Точно как на небесах

Секунду спустя мать Гонории и миссис Уэдерби ворвались в комнату.

– Пришло письмо, – сбивчиво начала леди Уинстед. – От Дэниела.

Гонория покачнулась и оперлась на спинку кресла. От брата больше года не было вестей. Возможно, Маркусу он и писал, но не ей и ее матери.

– Что там? – спросила леди Уинстед, хотя Маркус еще даже не сломал печать.

– Позволь ему хотя бы открыть конверт, – осадила мать Гонория. У нее на языке вертелось замечание, что им всем следовало бы покинуть комнату и позволить Маркусу прочитать письмо в одиночестве.

Но она не могла заставить себя это сделать. Дэниел – ее единственный брат, и она страшно по нему скучала. Месяцы проходили без единой весточки от него, и Гонория убеждала себя, что это случайность. Наверняка его письмо просто потерялось; международная почта на редкость ненадежна.

Сейчас ее не волновало, почему он так долго ей не писал. Она просто хотела узнать содержание его письма Маркусу.

И они все, затаив дыхание, продолжали смотреть на Маркуса. Более чем невежливо, но никто не сдвинулся с места.

– С ним все хорошо? – наконец отважилась спросить леди Уинстед, когда Маркус дочитал первую страницу.

– Да, – пробормотал он, моргнув, как будто не мог поверить прочитанному. – Да. Более того, он едет домой.

– Что? – Леди Уинстед побледнела, и Гонория поспешила к ней, чтобы поддержать.

Маркус откашлялся.

– Он пишет, что получил сообщение от Хью Прентиса. Рамсгейт наконец согласился оставить обиду в прошлом.

«Долго же он собирался», – невольно подумала Гонория. Когда она последний раз встретила маркиза Рамсгейта, того чуть не хватил апоплексический удар при виде ее.

Это было год назад, но все же.

– Может быть, лорд Хью притворяется? – предположила Гонория. – Может быть, это ловушка?

– Не думаю, – произнес Маркус, читая вторую страницу письма. – Он не из тех, кто способен на такую подлость."

"– Не из тех? – высоким от возмущения голосом повторила за ним леди Уинстед. – Он погубил жизнь моего сына.

– Это-то как раз и странно, – сказал Маркус. Он все еще читал письмо.

– Хью Прентис всегда был хорошим человеком. Эксцентричным, но не бесчестным.

– Пишет ли Дэниел, когда вернется? – спросила Гонория.

Маркус покачал головой:

– Ничего конкретного. Он упоминает о нескольких делах в Италии, которые ему необходимо закончить, прежде чем отправиться домой.

– О Боже милосердный, – произнесла леди Уинстед, опускаясь в кресло. – Я никогда не знала, что доживу до этого дня. Я даже запрещала себе надеяться. И только об этом и думала.