Таверна «Хитрая свинья», или Котлета для генерала

Онтария являлась его супругой, значит мне она невестка. Я вспомнила слова «брата», что меня прижил какой-то барон со второй женой.

– Господи… я реально думаю над этим? – растерянно прошептала я. – Бароны, замки… Бр-р-р…

Но тогда получалось, что я дочь барона. Почему же ко мне такое отношение? Тут же в голову пришло вполне логичное объяснение. Замок находится в критическом состоянии, из чего не сложно было сделать вывод: его хозяева нуждались в средствах. Сестра – это бремя, лишний рот.

В первый раз в жизни мне захотелось плакать.

В дверь тихо постучали, и я настороженно посмотрела на нее. Кого еще принесло?

– Пенни, детка, это я, старый Гудвин! – раздался ласковый мужской голос. – Я кое-что принес.

Я отошла от окна и открыла дверь. Тот, кто находился за ней, точно не был злым человеком.

– Ах, ты ж моя красавица… – в комнату шагнул сухонький старик в потрепанной одежде. Его седые волосы были собраны в низкий хвост и перетянуты старой лентой.

Старик выудил из-за спины какой-то серый комок и протянул его мне. Я осторожно взяла его, не представляя, что это может быть. Да это же кукла! У нее была деревянная голова с остатками краски на лице, вместо волос – грязное мочало, одежда давно потеряла вид и стала похожа на лохмотья.

– Ты, наверное, переживала? Думала, что Энн уже не вернется? – Гудвин взял меня под локоть и повел к кровати.

Его ласковые пальцы раздвинули волосы, где оставалась отметина от удара ключами. Кожа саднила, но это было меньшим из зол.

Странно… Хозяйка этого тела играла в куклы? Вроде бы не ребенок. И мягкий успокаивающий тон старика… Так разговаривают с душевнобольными. Возможно, настоящая Пенелопа отставала в развитии?

– Я сейчас принесу воды, чтобы смыть кровь, – сказал Гудвин, гладя меня по голове. – Иначе она засохнет, и придется отрезать пряди.

Что? Вот откуда этот неприятный запах… Это тело не видело воды и мыла долгое время!"

"Старик ушел, а я задумалась. Картинка начинала потихоньку складываться. Девочка действительно была больна, а эти изверги издевались над ней! Во мне поднялась волна протеста. Нет, если я уже попала сюда, то нужно с этим что-то делать! Никто больше не посмеет обижать меня.