Таверна «Хитрая свинья», или Котлета для генерала

Все, что я могла – это смотреть на мужа, молча восхищаться его красотой и силой и чувствовать, как его любовь проникает в самую глубь моего существа.

Дверь в камеру открылась, и раздался голос стражника:

– Леди Эджертон, вам пора. Свидание закончено. Поторопитесь.

Герцог наклонился ко мне и наши губы встретились. Внутри меня всё на секунду замерло, а затем взорвалось тысячей искр. Я утонула в этом круговороте ощущений, забыв обо всем на свете.

Когда Брюс отстранился от меня, в его глазах я увидела нежность.

– Прости… у тебя должна была быть другая жизнь, Пенни…

Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.

– Леди Эджертон, покиньте камеру, – снова прозвучал за моей спиной требовательный голос стражника.

Герцог отпустил меня и, отойдя к окну, отвернулся. Я же решительно направилась к двери.

На улице бушевала вьюга, но я не замечала ледяных порывов ветра, бьющих в лицо. Я думала лишь о том, как спасти Брюса. До экипажа оставалось несколько шагов, когда в мою голову пришла внезапная мысль. Меня даже обожгло волной нахлынувшей надежды. В слове заключена куда большая мощь, чем в физической силе. Даже Суворов говорил: «Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести!».

– Пенни! Что такое?! – кутаясь в овчину, ко мне подбежал Рон.

– Едем к графине Четтер! – приказала я. – Быстрее!

* * *– Ваша светлость, дайте мне минутку, – графиня выглядела немного растерянной. Она куталась в шаль и поглядывала на каминные часы, стрелки которых показывали ровно два часа ночи. – Я должна прийти в себя.

Я кивнула, сгорая от нетерпения. Времени у меня было очень мало.

Ее сиятельство дёрнула шнур колокольчика, вызывая слугу, после чего внимательно посмотрела на меня:

– Рассказывайте.

После моего сбивчивого рассказа леди Четтер заметно напряглась. Она распорядилась принести кофе и несколько минут размышляла, присев на софу.

– Затеянная вами игра очень опасна. Жернова королевского самодурства закрутились и теперь могут с лёгкостью перемолоть каждого, кто окажется рядом, – наконец сказала графиня. – Никто не станет идти против Вильгельма, леди Эджертон.