Таверна «Хитрая свинья», или Котлета для генерала

– Пошла отсюда! – снова раздалось за моей спиной пьяное ворчание, и меня схватили за руку. – Или сейчас тебя вышвырнут!

Я медленно повернулась, но отогнать пьянчужку не успела. В дом вошли солдаты и, оттащив её от меня, выкинули на улицу. Женщина что-то кричала визгливым голосом, но в дом больше не вернулась.

– Посмотрите, кто еще здесь есть, – попросила я охрану, поднимаясь по лестнице. – Всех, кого найдёте, выведите во двор.

На втором этаже располагались спальни. Их было ровно двенадцать. Кругом царила разруха, почти вся мебель пришла в негодность, как и некогда красивый паркет.

Трое мужчин и четыре женщины стояли перед домом, явно не понимая, что происходит. Почти все были в нетрезвом состоянии.

Оказалось, что это слуги. После смерти виконтессы они остались в доме и выносили отсюда всё, что имело хоть какую-то ценность. Но я подозревала, что они занимались этим задолго до кончины хозяйки.

– Леди Карлайл! Посмотрите, кого мы еще нашли! – раздался за моей спиной голос одного из охранников.

Я повернулась и увидела, что солдат держит на руках какой-то ворох тряпья. Но потом в глаза бросились тонкие ножки в больших башмаках. Он подошел ближе, и я поняла, что это старушка. Высохшая, будто мумия. С запавшими глазами и сморщенным бледным личиком. Ее веки медленно приподнялись, и бедняжка еле слышно прошептала:

– Воды… прошу вас… Каплю воды…

– Где у вас вода?! – рявкнула я на сбившихся в кучку слуг.

Старушку положили на траву, после чего я осторожно напоила ее.

– Кто эта женщина? – под моим взглядом слуги сжались. – Отвечайте!

– Нянюшка покойной хозяйки… Ваола… – ответила женщина с бородавкой на носу, а потом вдруг бросилась мне в ноги. – Леди, сжальтесь надо мной! Я ни в чём не виновата! Я говорила им, чтобы не издевались над Ваолой!

– Заткнись, Минна! – процедил бородатый.

– Говори, в чём провинилась эта старушка? – сказала я, обращаясь к женщине, а потом угрожающе взглянула на наглого слугу. – А ты замолчи, если не хочешь отведать кнута.

– Ваолу морили голодом, чтобы она призналась, где драгоценности хозяйки! – прошептала Минна, продолжая ползать у меня в ногах.